Книга Сказка – ложь…, страница 56 – Евгения Липницкая

А? Что говоришь, милый? Да уж, какие только страсти на свете не приключаются! А потому каждый, кто задумает связаться с Добрым Народом, должен сперва сто раз подумать. С этим племенем до беды дошутиться недолго! Да не только на свою голову можно напасти навлечь, достанется, как пить дать, и другим, тем, кто окажется рядом.

В общем, монастырь я покидала в самых мрачных думах. Худшие мои подозрения касательно падчерицы не только подтвердились, всё оказалось куда как серьёзнее, нежели я поначалу предполагала. Как же я жалела тогда, что лишилась своих магических книг! Уж в них наверняка бы нашлось и подробное описание существа, с коим мне приходилось иметь дело, и верное средство управиться с ним. Однако печалься не печалься, а лишившись коровы, не вернёшь и её молока. Приходилось выкручиваться с тем, что есть. Так что, вернувшись в замок, первым делом я заперлась в своих покоях и достала со дна сундука самое ценное сокровище – волшебное Зеркало.

Да, конечно, мне удалось его сохранить! Я разве не говорила? Вот ведь дырявая на старости лет голова… Совсем никудышной память становится! Нет, я его ещё ночью накануне встречи с королями-противниками закопала в тайном месте у реки. Как все волнения поулеглись, я за ним тотчас вернулась. Оно мне и помогло служанку-монахиню найти.

В общем, заперлась я с Зеркалом наедине. Произнесла положенные слова, накормила его положенной долей крови, да и стала спрашивать совета: какой беды от падчерицы ждать? Как мне с нею теперь быть? Скажу вам честно, ответы мне не понравились. По всему выходило, что нынче тварь свою сущность прячет, так как пока слаба, растёт ещё. Всего лишь раз она сорвалась, семь лет назад, со служанкой, да и то потому, что слишком голодна была, ну и зла оттого без меры, а с той поры больше ни-ни. Это означало, что нечего и мечтать разоблачить её прямо. Да и потом, мой муж – её отец – так свою дочурку обожал, что нипочём бы мне не поверил. Можно, конечно, было отвезти его к старухе в монастырь, убедить ту показать свои шрамы, да хоть бы и заставить, если придётся… Но я уже довольно знала Тибиона и его привязанность к девчонке. Да если бы она у него на глазах половине двора головы пооткусывала, он бы и тогда усомнился в её виновности! Мне же, кроме свидетельств полоумной бывшей служанки, предъявить, увы, было нечего.

Зеркало утверждало, что истинная сущность отродья проявится, едва отроковица войдёт в пору зрелости. Тут уж дальше прятаться у неё не выйдет, да и надобности в том более не будет, поскольку мощь её возрастёт безмерно, и справиться с ней тогда мало кому из смертных будет под силу. Если таковой смельчак вообще найдётся.

Этого допустить никак было нельзя! Представляете, на что может быть способна такая тварь, если она, ко всему прочему, усядется на троне? Вот-вот!

По уму, девчонку стоило бы вовсе устранить, да поскорее.

Пока она была слаба и смертна, ничто не мешало ей угодить, скажем, под упавшее дерево или оступиться в темноте на круче. Мало ли несчастных случаев то и дело приключается с бедными детьми? Особенно если они имеют дурную привычку бродить в одиночестве по ночному саду. Но провидение не спешило оказать королевству такую услугу, а я была бессильна ему помочь. Нет, не потому, что жалела малютку, поймите правильно, она ведь даже человеком не была! Связывала меня по рукам и ногам старая клятва. Гейс, наложенный Королевой-из-под-Холма в ту злополучную ночь, когда она отправила меня на королевский пир. «Не злоумышлять и не действовать против законного чада своего мужа». Готова поклясться, эта коварная бестия уже тогда знала, с чем мне предстоит столкнуться!