Онлайн книга «Сказка – ложь…»
|
Ну что ж, вот я и возвратилась! Ты, милый, и заскучать-то небось не успел, а? Только отчего же ты один? Где твой спутник? А-а-а, вон он! Да ещё и с новым кувшином! Времени зря не теряет, хвалю! Вот спасибо, друг, вот спасибо. Всем налил? Ну, тогда слушайте дальше. Только не говорите, что уже догадались, куда мой сказ повернёт! Да, в общем, ты прав, приятель, я и впрямь вскоре стала законной женой красавца Тибиона. Правда, сочетались мы не по древнему обычаю, а по закону его бога, того самого, что разлучил меня с первым мужем. Однако же, сам понимаешь, тут было не до принципов. Но дай мне продолжить и убедишься, что эту историю тоже переврали поганые сказочники! Как я упоминала, король мой был вдов. Он растил дочь от первой жены, женщины, без сомнения, прекрасной, хоть и весьма неосторожной. Почему? Скоро сами поймёте. О да! Истинная правда, милый! Разве это не насмешка богов? Настрадавшись в юности от козней отцовской супруги, я нежданно-негаданно сама вдруг оказалась мачехой! И падчерица моя явно не была расположена к тому, чтобы со мною ладить! К великому моему сожалению, в тех краях не в обычае было отправлять детей на воспитание, как делалось у меня на родине. Так вот, едва увидев впервые то дитя, поняла я: с девчушкой что-то неладно. Ей в ту пору едва минуло семь. Ни кровинки не было в миловидном её личике, что обрамляли мягкие локоны черней воронова крыла, глаза её походили на окна в ночи, а невинные губы, напротив, алели как открытая рана. Все жесты её и движения были начисто лишены присущей детям живости, были они вялыми и томными, так что сперва я даже решила, будто девочка больна. Но больше всего поражало выражение её лица, всегда неулыбчивое, отрешённое, как у древней старухи. Признаюсь, девчонка меня нервировала. Да что там, даже пугала! Прямо-таки мороз по спине пробегал всякий раз от её пустого взгляда! Но отец её ничего странного в дочери не замечал и, конечно, души в ней не чаял. Баловал малявку нещадно. Любые прихоти её выполнял безоговорочно – стоило той лишь уронить тусклым голоском слово, тут же воплощалось оно в реальность. Захотела собственные покои? Пожалуйста! Убрать слуг, чтобы не докучали по ночам? С лёгкостью! Отделить для прогулок половину сада, куда посторонним ходу нет? Уже сделано! Платья сплошь из самых тонких тканей? Непременно алых, чёрных да изумрудных? Сию секунду! Есть одно лишь свежее мясо да пить молоко? На здоровье, детка! Сами понимаете, чем дальше, тем затейливей становились её капризы и тем больше они меня выводили из терпения. Однако же что я могла поделать, если муж мой, отец этого создания, оставался совершенным слепцом? Правильно, ничего. Только смириться да улыбаться в надежде растопить однажды ледяную стену, что с первого мгновения воздвиглась между мной и его странной дочерью. Боги свидетели, я старалась! Была к ней приветлива и терпима, пыталась задобрить подарками: красивыми безделицами, что так нравятся обычно её сверстницам, настоящими драгоценностями, яркими книгами, какие стоили, бывало, дороже жемчугов и рубинов, обаять ласковыми словами, развеселить девичьей болтовнёй, расшевелить весёлыми играми, – но всё тщетно. Девчонка лишь смотрела на меня своими пустыми глазами, без улыбки, без отвращения, вовсе без какой-либо краски чувств на мертвенно-бледном лице. Порой, когда я особенно сильно донимала её попытками завязать беседу, та вяло отвечала мне односложными фразами, но смысла в них было не больше, чем в шёпоте листвы на ветру. Когда же я, устав от бесплодных усилий, в очередной раз сдавалась и отсылала паршивку прочь, она тотчас же удалялась в свои заповедные безлюдные уголки с видом такого облегчения, будто сложила с плеч дубовое бревно. Это её молчаливое пренебрежение было куда хуже открытой дерзости. На ту я хотя бы могла пожаловаться её отцу! |