Книга Поступь Хели, страница 143 – Ирина Итиль

На палубу их пустили беспрепятственно. Поднимаясь по трапу, Эгир невольно взглянул между железными ступеньками на реку, скованную утгардовым холодом. За барбетной установкой стояли два оконосца и внимательно пялились на поверхность замерзшей реки, но Эгира интересовали не они. Доктор Санни Ай, снова одетая в привычный белый халат, встречала его с застывшей улыбкой. Он вздрогнул. От холода, конечно, а не от той потаенной ненависти, плескающейся в ее остекленевших глазах. Санни была… ошибкой его юности. Воплощением его глупости. Отражением его ненависти к самому себе. Огненной, пылкой противоположностью деликатной прохладной вежливости его жены.

– Я привела его, как и обещала, – сказала Нарчатка.

– Игриафа-ас будет рад. – За приклеенной улыбкой таилась тьма. – Идемте за мной.

В трюм Санни спускалась первой, звонко цокая каблуками по внутренним трапам. За ней – Эгир, чуть подталкиваемый Нарчаткой. Однообразные коридоры и каюты сменяли друг друга, но Эгиру и не требовалось ориентироваться. Он чувствовал, что отца на броненосце нет. Последним, что он увидел перед тем, как захлопнулась дверь тюремной камеры, были лица женщин: озадаченное у Нарчатки и полное ненависти у Санни Ай. Лязг запираемого замка отозвался тупой болью в голове.

Эгир оглядел привинченную к полу железную койку с тонким матрасом, привинченный столик и отхожее ведро – всю обстановку его камеры. В крошечный иллюминатор он видел кусочек верфи, заставленный ящиками. Усмехнувшись, лег на кровать, свесив в проход слишком длинные для кровати ноги, и прикрыл глаза. Ему надо было экономить силы. Хейм рано или поздно явится. И тогда Эгир покажет ему, что значит нападать на город, который он считает своим.

Так он провел остаток дня и беспокойную ночь. Спал урывками, прислушиваясь к гулу мотора, шагам, звукам броненосца. Утром дверь резко распахнулась, ударяя о стену. Эгир сел, потирая одеревеневшую шею и ожидая все что угодно, но в каюту ввалился мальчишка, закутанный в шарф по самый нос. Завтрак из каши и стакана воды он быстро поставил на столик и вышел, споткнувшись о порожек.

Весь день Эгир медитировал, прерываясь лишь на то, чтобы взглянуть в иллюминатор и удостовериться, что его кусочек верфи на месте. Мальчишка зашел еще раз вечером, принес ужин и, не поднимая глаз, исчез. Утром Эгир резко проснулся, будто его ударили по лицу. Хватая ртом воздух, он вцепился в железную спинку кровати, словно пытаясь восстановить равновесие. Наверху, на палубе, что-то происходило, он чувствовал. На «Нагльфар» пожаловал Хейм Иргиафа.

Восстанавливая дыхание, Эгир провел рукой по лицу и понял, что из носа течет кровь. Усмехнувшись, он уставился на окровавленные пальцы и не сразу понял, что дверь его камеры открыта и на пороге, морщась от запаха, стоит Нарчатка.

– Идем, малыш Эгир, – пробасила она.

– Куда? – Он встал, неловко зажимая нос.

– Приведешь себя в порядок.

Она действительно сопроводила его в матросскую душевую, тактично подождала за дверью, пока он помоется и побреется. На скамье лежала стопка чистой одежды и белья.

– Совсем другой вид. И запах, – хмыкнула Нарчатка, когда он вышел в идеально отглаженной рубашке и брюках. Влажные светлые волосы он зачесывал назад.

– Итак, казнить меня ты не собираешься. Или это чтобы потом я красиво смотрелся в гробу? – спросил он.