Книга Поступь Хели, страница 141 – Ирина Итиль

Эгир, стиснутый рамками воспитания и собственной стеснительностью, сначала испугался, но потом, видя, что никто не обращает на него внимания, робко улыбнулся и попробовал подпеть какофонии, которую выводили три оркестра. Его голос терялся в шуме, и, несмотря на сжимающую его ладонь стальную руку, Эгир почувствовал себя свободно. Правда, подпрыгивать в такт он не решился. Он был нескладным светловолосым мальчиком, бледным и болезненным на вид, боящимся лишний раз взглянуть на взрослых. Благодаря переменчивому настроению отца он умел определять, ждут от него в данный момент покорности и почтительности или дерзости и надменности, присущей Иргиафам. Он обожал своего отца: аура власти, силы, железной уверенности, жажда знаний, харизма вели за ним многих. Отец быстро привязывался к людям, но так же быстро остывал, выкидывая их, как сломанные игрушки. Он побаивался своего отца: его вспыльчивости, его холодного равнодушия и презрения к слабым. Военная карьера Хейма складывалась плохо, а то, что он ветеран «Регинлейва», никого не волновало. Неудачи плохо вязались с фамилией Иргиафы. Хейм не прощал слабостей не только другим, но и себе. Эгир помнил, как почти сразу после регаты к этим двум чувствам добавится еще одно: ненависть. Эгиру исполнится семь – рекомендуемый возраст для запечатления духа, – и в течение этого года ему придется запечатлеть девятерых и восемь раз разорвать связь. Отец считал, что все эти духи были недостаточно сильными для сына Иргиафы. Но на регате Хейм тепло улыбался, крепко сжимая руку Эгира и смотря на него сверху вниз. Словно строгое, но справедливое божество, скорое и на милосердие, и на расправу.

Где-то рядом тяжело рухнул снег. Эгир тихо и быстро отполз от снайперки и едва успел вынуть меч, как на него обрушился удар булавы. Сила атаки была такой, что боль отдалась даже в плечах. Эгир с усилием отвел клинок и перекатился в снежной каше, мгновенно вскакивая и перехватывая меч удобнее. Перед ним стояла хельхейм: огромная богатырша под два метра ростом, с густой растрепанной косой, золотой, как солнце, в облегающих могучие ляжки штанах от военной формы и белой футболке, поверх которой на теплом красном жилете с золотой каймой была перевязь с пятью разными ножами. За спиной – круглый щит. Эгир ее знал.

– Нарчатка, – холодно сказал он, тщательно скрывая свое удивление.

– Малыш Эгир, – прогудела она низким голосом. – Давно тебя не видела.

– И я тебя. Как ты здесь оказалась? – Светский вежливый тон беседы и напряженная боевая стойка. Впрочем, Нарчатка тоже поигрывала булавой и внимательно следила за его ногами, утопающими в снегу. Ее широкое красивое лицо, украшенное веснушками и шрамами, напоминало ему о давних временах, когда Нарчатка впервые приехала из Хели. Очередная любимица его отца, одаренная дикарка, возглавляющая некогда целый взвод, но уволенная то ли за излишнюю жестокость, то ли за добросовестное отношение к своим обязанностям. Она обучала Эгира какое-то время, а потом пропала. Наверное, выполняла для Хейма тайные задания. В золоте косы появилось серебро, а нос был скошен из-за перелома.

– Приехала на машине, – беспечно ответила она. – А ты?

– Тоже приехал на машине.

Ответ ей не понравился. Нарчатка не любила словесные игры и быстро выходила из себя. Вот и сейчас ее ладонь стиснула булаву.