Онлайн книга «Пыльные перья»
|
Саша понятия не имела чем. Это не пустота. Нет, это не пустота. Это избыток содержания. Когда два мира бесцеремонно сталкиваются внутри, холодный и горячий потоки. А ты стоишь посередине, маленький и по-человечески хрупкий, и водяная масса вот-вот тебя раздавит. Саша не боялась потоков. Даже раздавленной быть не боялась. А вот остаться вечной бродягой, ни дома, ни покоя, – очень. Где мне место? Мальчик из чистого солнца говорил ей, что найдет ей место. И это сделка вслепую. «Я создам для тебя дом, я все решу». Но Саша по горькому опыту знала, что все это слова – слова-мед и слова-яд. В городе у моря сгорел дом, и в городе у моря осталась девочка. И ее бросали как мячик, будто тюлени толкали носами. Никто не решит твои проблемы. Никто не будет добрым спасителем. Только ты. В Центре тепло и знакомо, но Центр не дом, Центр – это не то, чего для тебя хотели мамочка и папочка. В Центре живут злые монстры – жестокие тюлени. У них жесткие носы, а ты мячик, игрушка. Ты солдат. И я не хочу, не хочу, чтобы твари-бесы заползали в мое сердце и вили себе там гнездо.Что у людей в Центрах есть, кроме договора? Ничего. И ничего святого. И что они тебе сделали, чтобы надежно хранить их тайны? А разве ничего не сделали? Саша потянулась к чайнику, и, когда горячая жидкость полилась в чашку, густо и терпко запахло черной смородиной, ей это нравилось. Каждое движение сопровождалось мягким звоном: звенели двадцать семь перышек. Девушка за стойкой негромко подпевала играющему из колонок джаз-бэнду, это была краденая минута покоя. Это место было Сашино до последнего кирпичика, а больше ничье. И почему ей здесь было сейчас так странно, так пусто и так одиноко? Кто бы подсказал, что делать. Я не знаю. Я ничего не знаю. Мальчик из чистого золота, древнее этого мира, пообещал ей маленький уголок, но свой собственный – или не маленький, как она пожелает. И она понятия не имела, чего она сейчас желала. Отстроит он дом у моря для нее? Распахнет двери навстречу легкому ветру? И кто будет ее там ждать? Треснувшие от жара кости? Да вот только всех давно похоронили. Саша так долго ждала выбора, крошечной лазейки, чтобы выскочить в нее, так яростно сопротивлялась всему в Центре. Жадная девочка, неблагодарная девочка, точно шипящая кошка – ну чего от нее ожидать, яблоко от яблони недалеко укатилось, отец у нее был такой же, гордый и непокорный, и все-то он делал по-своему. От осинки не родятся апельсинки. Саша так долго ждала лазейки, что, когда перед ней распахнули дверь, она беспокойным животным застыла у порога, переминалась с лапы на лапу и, кажется, забыла, куда так рвалась. А что там, за дверью? Что там для меня? Пять лет назад Саша поняла одно: в мире, сказочном ли, реальном, никто не будет ждать ее в теплом доме с накрытым столом. И для нее будет только то, что она сама себе зубами выгрызет. И куда мне грызть? И мертвецы в ее снах, и колдуны на улицах, и бесконечная карусель зеркал в Центре и на балу. И два мира, тревожных, волнующихся. Что им до одной девочки? Но если я скажу ему… Если я сейчас скажу ему. Все скажу. Потому что он ко мне был добр, потому что пообещал, что все закончится – какая же я собачонка, лишь бы найти хозяина. Но если я скажу ему… Что он будет с этим делать? Она вернулась в Центр к вечеру, вымотанная и потерянная, сердце не на месте, сердце раздирают два мира – пять лет ты бежишь, только чтобы понять, что ты чужая в обоих. И нигде нет места, которое можно назвать своим. Нигде нет голоса, который сказал бы: «Моя, моя, моя», стремясь укрыть в руках. |