Книга Пыльные перья, страница 94 – Ольга Дехнель

– Он превратился в настоящую Жар-птицу, потому что пожертвовал собой ради той, кого любил, и нечаянной убийцы матери?

Грин отрицательно покачал головой, и по его глазам Саша видела, что он был где-то далеко, может быть, в тронном зале Золотого, а теперь Ржавого, царства.

– Нет, он погиб. Но его жертва была достаточной, чтобы Царица осталась дома и сохранила тем самым баланс. Чтобы отодвинуть неизбежное, – он улыбнулся, заглядывая ей в лицо, опережая поток возмущений, – он подарил миру легенду про феникса, вечно возрождающуюся в огне птицу. Потому что с тех пор в Золотом царстве сказочных существ не убивали. А потому птиц с пыльными перьями, змеят с пыльной чешуей, везде чужих и везде потерянных, больше никто не видел.

Саша сердито фыркнула, несогласно затрясла головой. Она потянулась к его лицу, просто чтобы удержаться хоть за что-нибудь.

– Вот так? Легенду подарил. Ты мне настолько грустную историю решил рассказать на ночь?

Он повел плечами, накрыл ее руки своими.

– Она мне не кажется такой уж грустной. И смотри-ка, ты забыла обо всех беспокойствах. Назови мне счастливых героев сказок, куда они исчезают после победы над злом? И где там зло? В Сказке нет никакого зла, это суть ее природы. И добра тоже нет. Эта история отличается только тем, что ты знаешь ее конец. О храброй птице говорили много, о нем помнили – даже несмотря на пыльные перья. И в том, чтобы уйти, спасая тех, кого ты любишь, подарить кому-то надежду, – в этом есть смысл. Разве нет?

Возможно. Но смысл был в крошечных огоньках у него в зрачках и под кожей. В нагретой комнате и еще более теплой коже. В отзвуках истории про птенца, из-за которого в Золотом царстве больше не убивали Жар-птиц. И пыльные перья в царстве перевелись, окрасились золотом.

– Может быть. Но ты – ты побудь немножко эгоистом, ладно? Мы сами можем отразить удары. Иначе мы никогда не научимся.

Она ждала, что он ответит, что он начнет спорить, но Грин только обнял ее крепче. «Это мой Грин, и, может быть, я последую за ним повсюду».

– Это же моя история, не реальный исторический факт, она только основывается на некоторых исторических событиях. Впрочем, выстраивать исторический план Сказки бесполезно, там все случается сию секунду и никогда. Хочешь, он побудет большой и сильной птицей для тебя? Один-единственный раз.

Саша не могла согласиться с историей. Она оставила на языке горьковато-пыльный привкус. Саша думала, что ей всю ночь будут сниться змееныши, пыльные перья и погорельцы, но сон, в который она провалилась, был темным и глубоким, теплым, лишенным всяческих образов. Похожим на благословение.

Утро вторглось в ее сон бесцеремонно, и Саша запоздало осознала: утро, наглое, было вовсе не утром, а полуднем. Она нашла холодное какао и холодные сырники здесь же, в комнате, вскользь успела подумать, кто их оставил. Стрелка предчувствий качнулась между Грином и Иглой, Саша укусила сырник, стараясь потихонечку, бережно отпроцессировать события вчерашнего дня так, чтобы громада впечатлений ее не раздавила. Грин не оставил записки, она и не была нужна. Случилось ровно то, что случалось всегда: они с самого утра исчезли куда-то в город или за его пределы, стремясь найти следы колдунов. Или самого Кощея? И что они тогда будут делать? Все рядом с ним – капля в море. Саша никогда его не видела, его вообще давно никто не видел, и сама фигура Кощея давно была полумифологической, может, его и не было вовсе. И если бы она буквально вчера не танцевала с наследным принцем Сказки, она бы так и подумала.