Книга Пыльные перья, страница 89 – Ольга Дехнель

– Она просто устала, мы вышли на воздух. Теперь готовы ехать домой.

Она ждала шпильки, ядовитой ремарки, чего-то, что сковырнет ее в этом состоянии, но удара не последовало. Он просто обозначал факты. Говорил эту фразу, а имел в виду: «Не здесь».

Впервые Саше подумалось, что в подобные моменты кому-то не менее страшно, чем было ей самой. Ей хотелось посмотреть на него, ей хотелось задать около ста тысяч вопросов, высказать примерно столько же накопленных обид, но рука на плечах ощущалась слишком тяжелой, не давала ей возможности маневрировать.

– Пойдемте домой, – отозвалась она негромко, готовая принять любые условия, лишь бы они не требовали от нее сейчас лишних усилий.

Часы пробили полночь.

Путь до машины Саша помнила плохо и была этому внутренне рада: мертвецы от входа никуда не делись, и смотреть на них отчаянно не хотелось. Она боялась увидеть знакомых. Она боялась повторения ситуации на балконе. Она боялась до трясучки, до состояния осинового листика, казалась себе такой маленькой и нелепой, расписанной ожоговыми шрамами, но кожа у нее по-прежнему оставалась безупречно чистой.

Марку все же пришлось нести ее до машины, она с трудом это помнила. Когда они вышли на улицу, Саша бестолково крутила головой, надеясь увидеть огненно-красного коня, сыгравшего с ней такую злую шутку. Ну что, что он хотел ей сказать? И почему так больно, почему так страшно, почему так жестоко? Но коня не было, был октябрьский промозглый исторический центр города над Волгой, были его обычные машины и редкие прохожие – большие города никогда не спят по-настоящему. Они задремывают ненадолго, и сон их неровен, сон их прерывист, может, потому они такие нервные и такие изменчивые, что им никогда не дают выспаться.

Саша на заднем сиденье была зажата между Мятежным и Грином, кто-то разбирал ей волосы, мягко доставал шпильку за шпилькой, и это простое, домашнее, любящее какое-то действие послужило спусковым механизмом. Она наконец провалилась в сон. Спасительный, освобождающий. Она не слышала, как Грин коротко поцеловал ее в лоб, не слышала вопросов Валли, не слышала терпеливого, ничего не выражающего голоса Мятежного, объясняющего, что это, кажется, было очередное видение, но он не смог выяснить детали. «Видишь ли, Валли, был немного занят, вспоминая, сколько вдохов и сколько нажатий нужно, когда пытаешься реанимировать человека».

Сон тащил ее дальше, в пространство без звука и цвета, где все было просто и тепло.

Грин растолкал ее осторожно:

– Просыпайся, мы у Центра. Или тебя понести?

Саша сонно помотала головой и честно поднялась на ноги, Грину пришлось ее поддерживать, но он будто был совершенно не против. Мятежный рядом фыркнул:

– Ты обнимаешься сейчас как недоделанная коала, пьяная и на эвкалипте.

Она хмыкнула: все потихоньку возвращалось на круги своя, становилось понятным – ничего не было понятно.

– Я малышка-коала, очень симпатичная, к твоему сведению. И я не выпила ни капли.

Они выдвинулись в сторону дверей Центра, где то и дело мелькало встревоженное лицо Валли. Валли, которая понятия не имела, что случилось, и поэтому была похожа на торнадо, F5 по шкале Фудзиты – Пирсона.

– Ладно, малышка-коала, пойдем. – Грин вел ее бережно, и Саша глупо хихикнула:

– Гриша, представляешь, мне снилось, будто я сплю между луной и солнцем.