Книга Пыльные перья, страница 157 – Ольга Дехнель

Саша все это время думала, что в Центре не отказывают ни в чем в первую очередь Грину, ему невозможно было отказать. Сейчас он смотрел на нее, ресницы черные и пушистые. Просто смотрел и улыбался, и она с удивлением, глухим и немым, поняла, что нет. Никогда он ей не откажет. Ни в чем не откажет. Ты ненавидишь место. Упираешься. Руками. Ногами. Всеми частями тела. Потом однажды просыпаешься и понимаешь, что место, которое ты так долго отторгала, люди, которых беспощадно отталкивала, – все они давно считают тебя своей.

– Хорошо. Как мы будем это делать?

У нее не было готового ответа, но было огромное желание, а значит, с этим уже можно было работать.

– Попробуем настраиваться друг на друга. Вспоминать наши места. Я даже смогу показать тебе море! То есть ты его, конечно, видел. Но это… мое море? Еще у тебя теперь мое перышко, это тоже должно помочь! Я знаю тебя по звуку, по запаху, вспоминай меня перед сном и все наши истории, я буду тоже. Мы попробуем найти друг друга там. Я даже готова отловить всех бесов, ответственных за сны! Слушай, Оле-Лукойе реально существует или это развод для европейских детей? Мы будем пробовать. Но знаешь, что самое крутое конкретно в этом раскладе? Что даже если сегодня не получится. Или завтра. Я проснусь, а ты все равно здесь.

Грин качнул головой, будто неверяще. Смотрел на нее, знал хорошо и не узнавал совершенно. Саша победно сверкала глазами, по-настоящему светилась изнутри.

– Хорошо, мы попробуем. У тебя глаза красивые, ты знаешь?

Саша молчала, все они сегодня будто сговорились, застали ее врасплох. Она собралась быстро, расцвела в улыбке.

– А ты только что заметил?

Он просиял в ответ, Грин улыбался всем своим существом, вот это «!!!», которое невозможно было облечь в слова, он умел источать всем телом.

– Да. Сегодня именно этот день. Новая веха в наших с тобой отношениях.

Смеялись они оба, глотали рассветные лучи, позволяли себе быть жадными и бестолковыми, провалиться в момент, создать новый, полюбить его.

Грин прижимал ее к груди, перышко снова между ними, будто нашло себе место, а голос у Грина был сбитый совсем, задохнувшийся:

– Все, Саша, спи. Готов поспорить буквально на что угодно, что день завтра будет какой-то сумасшедший. Не спрашивай даже, почему я так решил, просто чуйка. Уж очень Валли загадочно сегодня удалилась по своим загадочным делам. Искать не менее загадочные контакты.

Саша при упоминании очередного бесконечного дня издала негромкий побежденный звук, торопливо зарылась в Грина носом. Это было что-то среднее между «о боже, снова» и «хорошо, уговорил».

Она уснула раньше, чем успела всерьез отметить этот момент; сначала был его запах и его ровное дыхание, был его голос, он говорил что-то еще, делился какой-то мыслью или просто выдвигал новые мрачные прогнозы относительно их следующего дня – Саша не знала. Иногда она напоминала себе зверушку: ей нужно было уснуть, ей нужно было, чтобы ее крепко держали в знакомых руках, и тогда она уснет немедленно, убаюканная безопасностью.

За завтраком Валли выглядела серьезной и чуть ли не торжественной, терпеливо выжидая, пока ее младшие сотрудники закончат с едой. Мятежный не выдержал первым, громко фыркнул:

– Ну серьезно, Валли. Выкладывай. Ты начала ерзать на стуле, и я боюсь, что пока Озерская закончит свой королевский… – Саша замерла, забыв донести ложку до рта, невозмутимо состроила ему рожицу, изо всех сил стараясь не показать виду, что тот факт, что они вообще разговаривают, радует ее несказанно, – завтрак, ты реально взорвешься.