Книга Песни хищных птиц, страница 200 – Рия Альв

Госпоже не нужно было приказывать, чтобы я понял, чего она хочет.

Я подошел к Фриг, все пристальнее вглядываясь в алое пламя, окружавшее ее. Госпожа снова зашла мне за спину, словно желая руководить каждым моим движением. Я погрузил руку в глубь пламени. Оно было горячим, враждебным, почти обжигающим, но я не обращал на это внимания.

Другой рукой я нащупал собственные нити.

В голове было ясно и тихо. Я наконец-то смог вдохнуть полной грудью.

Я правда ненавидел людей, но люди, причинившие мне боль, были давно мертвы. Я знал, что, оставшись с госпожой, я навсегда останусь и с этой болью, с туманом и тьмой черных коридоров под черной пустыней. Я буду создавать новых марионеток, снова и снова, до тех пор, пока сам не обращусь в нечто подобное не живое, но и не мертвое. Это не имело значения. Но моя сестра не должна была стать такой.

Меня захлестнуло странным чувством волнительной неопределенности. Как в секунду после броска монеты, когда ты уже сделал ставку, но еще не знаешь, что выпадет. Аверс? Реверс? Или монета все же может упасть на ребро?

У меня не было ни одной причины доверять Фриг. Было только отчаянное желание единственный раз в жизни противостоять приказу.

Мои руки были связаны заклинанием подчинения, но я знал, чьи были свободны. Руки тех, кого я не подчинил, но направил.

Я дернул за нити одним молниеносным движением, вынимая марионетку из пустоты. Ее пальцы сжались на кольце, продетом в ухо. Мои же собственные пальцы обхватили рукоять ножа. В тот момент, когда я развернулся к госпоже, марионетка с силой дернула за кольцо, вырывая его из кожи.

Боль и кровь не имели значения. Все потеряло смысл. Мир сжался до кончика лезвия кинжала, направленного точно в красный глаз госпожи.

Я правда хотел быть тенью дракона. Той тенью, о которую он разобьется насмерть.

Лезвие ножа вонзилось точно в зрачок, оставив глубокую трещину. Еще одно крохотное усилие. Еще один миг, и все закончится. Но, конечно, он так и не наступил.

Впрочем, к такому я тоже был почти готов.

Одна из теней госпожи возникла прямо передо мной и ударом выбила нож из руки. Лезвие звякнуло в темноте, и прежде чем я успел что-то сделать, когтистая лапа полоснула меня по шее.

Я снова не почувствовал боли, только вкус крови во рту. Схватившись за рану, я сделал несколько шагов назад и упал на колени, но не удержался, повалившись на пол. Черный камень показался обжигающе ледяным.

Туман вокруг Фриг вспыхнул алым и рассеялся. Она тотчас бросилась ко мне, закрывая этой странной защитной магией, похожей на десятки стекол, от налетевших теней. Они впечатались острыми мордами в витраж и отскочили, опалив туманную плоть. Искры озарили зал и на миг выхватили из темноты силуэт госпожи. Красный треснувший глаз сиял чистой холодной яростью. Во мне вспыхнуло неожиданное злое веселье. Это было мое собственное чувство и далекое, но обжигающе яркое чувство моей сестры.

Блокатор перестал действовать. А это значило лишь одно.

Хозяйка только что издохла.

Стоило поблагодарить того, кто избавил мир от нее.

Барьер треснул, и внутрь просочились несколько воющих теней, но я одним движением свил прочную, острую паутину. Фриг тут же закрыла пролом, и теней разорвало. Пол подо мной уже стал красным, и сил мне не хватило бы даже на то, чтобы подняться, не то что колдовать, но вопреки всему я колдовал. Ведь я понял, как это – быть свободным.