Книга Песни хищных птиц, страница 199 – Рия Альв

Я должен был спасти ее. И все, что у меня было, – нити, марионетки и нож.

– Ты вовремя ее ко мне привел. Я чуть ее не отпустила.

Госпожа немного повернула лицо, посмотрев на меня белыми прорезями зрачков, но красный глаз все еще был обращен на Фриг. И чем дольше держался этот зрительный контакт, тем бледнее Фриг становилась.

– Ты меня предал, но я не злюсь. Все на мою пользу пошло, поэтому я тебя не накажу, и никто не накажет. – Она неожиданно скользнула мне за спину, и я почувствовал, как туман нежно обволакивает шею. – Я тебя награжу. Ты хозяйке своей больше не будешь служить. Только мне. Когда-то трое ближайших подчиненных у меня было. Я снова таких найти должна. Одним из них станешь.

Госпожа не врала. За множество лет, что я знал ее, она никогда не причиняла мне боли, не наказывала. Она правда могла избавить меня от службы хозяйке, могла возвысить. У меня не было повода ей не верить.

А доверять Фриг не было ни единой причины. Я не знал ее, она не знала меня. Она могла бросить меня, как только я выведу ее из подземелья. Могла отдать людям с оружием. Люди были злы и жестоки, я знал это. Люди отняли у меня свободу, отняли маму, оставили шрам на лице. Злость и ненависть жгли меня годами. Госпожа знала об этом, она чуяла боль, как хищник чует запах свежей крови.

Согласиться было правильным. Естественным. Тьма тянется к тьме, подобное должно оставаться с подобным. Фриг предлагала мне свободу, но и госпожа тоже. Свободу от жизни. Блаженное черное небытие, где нет лишних вопросов, непонятных слов, сложных выборов. Там нет ни страха, ни боли, ни одиночества, ни отчаяния, ни надежды. Тьма, тишина и пустота. На миг я вдохнул туман полной грудью и кивнул, соглашаясь на предложение. Ведь я не мог отказаться.

Тени госпожи, безногие, ничем не привязанные к ней, кружили по залу, как две хищные птицы. Госпожа протянула руку, дотронувшись до кольца в моем ухе, служившего магической привязью, державшей меня подле хозяйки. Одним легким импульсом она переписала заклинание на себя. Теперь я принадлежал ей. Меня это устраивало.

Фриг ничего не сказала, но в ее глазах снова вспыхнуло то самое выражение, которое так ранило меня в прошлый раз. А в этот даже не задело.

Госпожа выпустила меня из туманного плена и снова встала за спиной. Она накрыла мои глаза ладонями, а когда убрала их, зал преобразился. Тьма стала гуще, а свет ярче, но больше всего изменилась Фриг: вся ее фигура была будто объята трепещущим пламенем. Такое же пламя, только темно-синее, окутывало меня самого. Внутри него был лишь один единственный всполох теплого желто-оранжевого цвета. Тонкая нить, за которую моя сестра вытащила меня из мрака. Никто, кроме нас с сестрой, не знал об этой связи, не мог различить ее на общем фоне.

Только вокруг госпожи не было пламени ауры, лишь туман под ее ногами стал гуще.

Я видел с каждым мгновением все четче и четче. Я мог разглядеть, что пламя ауры, окутывающее Фриг, состоит из тысяч и тысяч тонких нитей, окруженных светящимся ореолом.

Госпожа подошла к Фриг, потянула за одну из нитей и оборвала. Фриг поморщилась. Тогда госпожа сжала целый пучок этих нитей и вырвала их. Фриг сдавленно вскрикнула, но тут же заставила себя замолчать.

– Я ее убивать не буду, но одной из теней сделаю, – сказала госпожа. – Она себя потеряет, зато послушание приобретет. Я обычно постепенно это делаю, но сейчас случай особый. Я тебе ее отдам, если справишься.