Книга Песни хищных птиц, страница 143 – Рия Альв

Я осторожно разжал руку Фреи и положил меч подле ее ног. Ее ладонь оказалась ледяной, и я зажал ее между своими, пытаясь согреть. Было больно видеть Фрею настолько разбитой. Я слишком привык к тому, что у нее есть план действий или ободряющие слова. Теперь же мне хотелось поддержать ее, но я никогда не был хорош в этом. Никогда не был тем, на кого можно положиться.

Фрея рассказала мне, что случилось с Фриг. Так, будто эта история была не с нами и не про нас, какая-то сухая сводка событий из далекого региона. В конце Уртика прибавила, что весь масштаб повреждений мы сможем оценить, только когда Фриг проснется.

– А сейчас ей нужен сон и полный покой. И вам всем тоже, – сказала Уртика очень строгим тоном. Тем самым, после которого чувствуешь себя ребенком, нагло нарушающим постельный режим. – Да, к тебе, Ансельм, это тоже относится, не делай вид, что не слышишь меня.

Анс посмотрел на нее таким взглядом, что у меня холодок пробежал по спине. Судя по всему, уходить он не собирался.

– Пугай этим кого-то другого, – ответила Уртика, и я понял, что грозные взгляды у нее тоже выходят весьма неплохо. – Ты прекрасно знаешь, что сейчас у меня хватит сил выставить тебя отсюда. И еще – чем меньше в комнате чужой энергии, тем легче Фриг восстановится.

Анс ничего не ответил. Просто молча кивнул. Аин синхронно кивнула вместе с ним.

– Фрея, пожалуйста, иди к себе в комнату.

Упрямое выражение на лице Фреи сменилось бессильным смирением.

Тут я понял, что Уртика была тетей не только для Фреи, каким-то образом она стала заботливой и в меру строгой тетушкой для них всех.

– Дей.

Я открыл рот.

– Нет, не думаю, что ты в порядке, но даже если ты так считаешь, тебе тоже необходимо пойти и поспать.

Я закрыл рот.

– У вас была ужасная ночь, – сказала Уртика, обводя нас усталым взглядом, – и будет ужасный день, у нас всех будет много ужасных дней. И вы должны быть к этому готовы. Поэтому идите спать, пока я не применила к вам чары.

Судя по виду, Уртика тоже валилась с ног, но в ее глазах мы были детьми, упрямыми, злыми, усталыми детьми, на которых свалилось слишком много ответственности.

И я вдруг особенно остро осознал, что нам все же было еще слишком мало лет, чтобы нести ответственность за судьбу мира. Потому что, будь мне лет двести, я бы знал, как не паниковать, как поступать разумно в любой ситуации, что сказать или сделать прямо сейчас. Но мне было двадцать, и на фоне столетий, которые, наверно, прожила Третья, на фоне тысячелетий существования Моркета я был воробьем, который пытался казаться большой хищной птицей. Тошнотворная наивность.

Мне все еще хотелось, чтобы пришел какой-то взрослый, правильный избранный. Кто-то даже правильнее Рейденса, потому что после истории о Пустых землях его идеальность в моих глазах немного пошатнулась. Но никто не придет. В те моменты, когда тебе нужна помощь взрослых, никогда никто не приходит.

С этим чувством абсолютной покинутости и неспособности противопоставить себя многовековой тьме я и проснулся сегодня утром.

Когда Аин без стука проскользнула в комнату, я даже не подумал подняться с пола. Она опустилась рядом со мной, окинула критическим взглядом, не пытаясь заглянуть в глаза.

– Как ты? – задала она этот ужасный вопрос, который всегда ставил меня в тупик.