Книга Разлом, страница 258 – Рия Альв

Первая кухарка уязвленно замолчала.

– Но Лорд-то наш – молодец, сразу девочку своей признал, только вот мисс Сальвию жалко, такая хорошая женщина была, – продолжала вторая.

– Жалко тут в первую очередь девочку. Мало того, что без матери осталась, так еще и Леди Хелл ее со свету сживет, да простят меня боги за такие слова! – встряла в разговор пробегавшая мимо с подносом грязной посуды горничная.

– Дура, ты еще погромче крикни, чтобы Леди услышала, – шикнула на нее кухарка, как раз та, что и завела разговор.

– И все-таки не понимаю я Лорда, Леди у нас такая красавица, ничего, что характер дурной, – продолжил какой-то лакей, с почти мечтательной улыбкой.

– Сам ты дурной, – усмехнулся пожилой повар и отвесил лакею шутливый подзатыльник, – ты просто мисс Сальвии не видел, вот уж красавица была. Может, не такая, как Леди, да только сердце у нее золотое и руки тоже. Сынка моего от лютой хвори спасла. Так что ты, парень, не суди о том, чего не знаешь.

– Да вам бы всем не мешало перестать болтать попусту! – сильный голос главной поварихи Рсидды разнесся по всей кухне. – Сами ползаете как улитки, а языками молоть успеваете!

С высоты своего гномьего роста и скамейки, на которую она взобралась, чтобы удобнее было ругаться, она взирала на работников кухни сурово и грозно. Все тут же обернулись на окрик и только тогда заметили Фрею, тихо сидевшую за столом, напротив главной поварихи.

– А ты кушай, маленькая, мало ли чего они болтают, – она тут же потеплела, стоило ей обратиться к Фрее. – Они, может, и не шибко умные, но не злые.

Фрее странно было слышать обращение «маленькая» от существа, что было даже чуть ниже ее самой. Но она ничего не сказала и снова уткнулась в свою тарелку. Правда вот есть совсем не хотелось. Так что приходилось запихивать безвкусные кусочки еды в рот, лишь бы не обижать Рсидду. Ведь она была так добра.

– Клюешь как воробушек, невкусно, что ли?

– Я… я не знаю, – честно ответила Фрея, поднимая взгляд от тарелки.

Глаза Рсидды наполнились жалостью. Фрее от этого сделалось не по себе. То есть еще больше «не по себе», чем было до этого. Замок, огромный, незнакомый, запутанный, давил на нее. Она совсем его не чувствовала, хотя знала – он живой, и это ее только пугало. Фрее казалось, что ее проглотил дракон, как принцессу в одной из маминых сказок. Только принцесса была сильной и храброй, она разорвала брюхо дракона своей магией и спаслась. Фрея не смогла бы так, даже если бы очень-очень сильно постаралась. Ее магия почти иссякла и совсем перестала слушаться. Текла неровно, царапала кожу изнутри. Это было так странно, словно мир вдруг стал тише и дальше, холоднее, бледнее. В таком мире Фрея чувствовала себя беззащитной, слабой и потерянной.

И найти ее было совсем-совсем некому. Потому что мамы не было.

От воспоминаний о ней сделалось хуже. Каждая мысль о маме – это как загонять тупую иглу в сердце. Каждая мысль о маме – это так невыносимо больно, что хотелось кричать. Но Фрея не могла вымолвить и слова.

С того утра, как мамы не стало, прошло уже пять дней. Или шесть. Может быть, четыре. Фрея не была уверена в этом. Она ни в чем не была уверена. Ни в чем, кроме одного – она должна отомстить.

Собравшись с силами, Фрея попыталась проглотить еще кусочек жареного мяса. На вкус оно было как бумага.