Книга Разлом, страница 145 – Рия Альв

Эффект «взрослого» сработал, но не так, как мы ожидали. Мальчишки только сильнее зажались, спрятавшись за спину главного. Он же в свою очередь упрямо выпятил челюсть и сделал очень суровый взгляд. Вид у них при этом был настолько комичный, что при других обстоятельствах я бы, наверно, расхохотался.

Это немного приглушило закипевшую внутри злость. Потому что, боги, это же просто дети. Тупые, опасные, жестокие, но все-таки дети. Может, они вовсе не понимают, что творят.

– Она все врет! – один из мальчишек, стоявший чуть позади других, решил попробовать обратить нас на свою сторону. – Она все придумала, не верьте ей! С чего ты вообще взяла, что мы что-то знаем? – последнее было обращено уже к Эйси.

По дороге сюда Эйси успела рассказать, что ее дар немного отличается от того, что все понимают под предвидением: она видит не то будущее, которое случится при любом раскладе, а то, которое можно – и, наверное, нужно – изменить. И в этот раз она увидела всего три картины: первую – Рея и мальчишек рядом с лесом, вторую – лапы чудовища, сомкнутые на шее Рея, и третью – его безжизненное тело в лесу.

Если честно, мне очень хотелось поверить в то, что мальчишки действительно не понимают, о чем мы их расспрашиваем, потому что это будущее еще не случилось, но что-то внутри меня знало – это не так.

– Потому что она вас видела, – сказал я, наблюдая за реакцией.

– Вранье!

– Ничего она не видела!

– Ее там даже не было!

После возгласа все резко затихли, а у меня внутри что-то оборвалось. Значит, это будущее уже случилось. Остается надеяться, что случилось еще не полностью.

– Хотя бы скажите, где он зашел в лес, как давно, это ускорит поиски, – вмешалась Фрея. Голос уверенного взрослого, который знает, что делает, у нее выходил лучше, чем у меня.

– Из-за вашей дурости Рей может погибнуть! – воскликнула Эйси так резко и громко, что несколько мальчишек вздрогнули.

За нашими спинами кто-то охнул. Я обернулся и увидел Остер. Она побледнела еще сильнее, так, что кожа ее казалась светло-светло-серой. Замерев с прижатыми ко рту руками, она смотрела на мальчишек с ужасом. Но оцепенение продлилось всего пару мгновений. В ее глазах вдруг зажегся гнев, и она ринулась к стайке мальчишек так быстро, что я не успел ее перехватить.

– Что вы сделали с моим сыном, где он? – Остер вцепилась в воротник рубашки того самого крупного парня, что стоял впереди всех, и с силой тряхнула его.

– Я ничего не делал! Я ничего не знаю! – его голос сорвался на несколько тонов ниже.

Подойдя, я аккуратно отстранил Остер от мальчишки, который уже еле на ногах стоял от страха. Не то чтобы мне стало его жаль, но так мы просто зря теряли время. Таким способом нужные сведения из них не вытащить, это было ясно. Еще бы знать, что сработает.

В детстве отец часто пугал меня милицией или детской колонией. И я действительно всего этого боялся настолько, что сторонился любого человека в форме. Позже стал сторониться уже по другим причинам. Скорее всего, здесь тоже можно было применить похожий метод, но до подобного я опускаться не собирался. Не стоит брать на вооружение чьи-то хреновые воспитательные приемы, хоть и очень хотелось.

Я еще не слишком хорошо представлял, что вообще собираюсь сказать, но импровизация, в конце концов, – мой конек. Снова опустившись на одно колено – и откуда во мне эта любовь к рыцарским жестам? – я сказал первое, что пришло в голову: