Книга Саттия. Турнир двух лун, страница 29 – Юлия Макс

Предметы, которые мы изучали здесь, заметно отличались от земных университетских. В Академии трех миров мне нравилась понятная система обучения, но студенты не были так просты. По большей части выходцы из богатых, знатных семей, они воспитывались заносчивыми и как будто стоящими над системой и всеми правилами. Меня, рожденную в демократической стране, это ужасно бесило.

Мне нередко приходилось отстаивать свои права, и через пару драк – магических и кулачных – по заведению гремучей змеей поползла обо мне дурная слава. Говорили, что я невменяемая, поэтому даже самые задиристые старались обходить меня стороной.

У нас был внушительный список предметов, но только медитация нелегко давалась всем. Мы с Ронарикой после десяти минут сидения в одной скрюченной позе начинали хохмить по поводу и без, что не оставалось незамеченным преподавателем, и нам постоянно влетало по отработке. Так что в библиотеке мы были уже как у себя дома.

Насыщенные будни сменялись в бешеном калейдоскопе. В один из таких дней я решилась на разговор со всеми друзьями о магической болезни.

Черная паутина за две недели распространилась на всю руку и часть предплечья. Я носила длинный рукав даже на боевке, а на кисть надевала перчатку с обрезанными пальцами. Сначала все постоянноглазели на необычный предмет гардероба, но за пару дней привыкли. Физически я чувствовала себя отлично. Но в душе боялась и не знала, как быть. В библиотеке мы, не сговариваясь, начали очередные поиски информации о том, как вынуть из меня божественную искру и при этом не убить.

Утро третьей недели учебы прозвенело уже привычным гонгом, бьющим по ушам. Я наспех поплескала водой в сонное лицо, скривила рожицу своему отражению и быстро заплела косу. Вылетела, столкнувшись с подругой в общей гостиной. Позавтракав вместе, мы разошлись. Я ушла в загоны к своим волколакам. Там было тихо. Но только я приблизилась, верная стая подскочила к прутьям и, счастливо виляя короткими хвостами, зарычала.

– Я тоже рада вас видеть, мои хорошие. Идем гулять! – Дважды повторять не пришлось, и сумрачные псы, вылетев из загона, завертелись вокруг меня, требуя ласки.

Я дала им имена. Всем семерым. Точнее, не имена, а номера: первый, второй, третий – и так до седьмого. За пару дней я научилась их различать, потому что они действительно оказались совершенно разными. У Первого, например, было прокушено ухо, у Второго – светлое пятнышко на шерсти возле носа, словно он испачкался в муке. У Третьего – нос не черный, как у всех, а бледно-розовый. Характеры тоже отличались. От внимательных и нежных до бунтарских. Самым проблемным был Седьмой – крупный сумеречный волколак всегда упрямился возвращаться в загон, хотя я их не запирала. Они не опасны для окружающих и послушны моим командам. Я предлагала им свободу, говорила, что они могут уйти жить в лес, если хотят. Но псы, все как один, остались. А Седьмой, как самый крупный, все норовил увязаться за мной в общежитие. Когда псы после прогулок запрыгивали в загон, Седьмой оставался и провожал меня до входа в общежитие, а после убегал. Сегодня, потрепав его по серым ушам, я попросила не провожать меня. Он фыркнул и лизнул меня в руку.

Я не спеша зашла в аудиторию, как раз со звонком, ознаменовавшим начало лекции. Мои однокурсники уже заняли свои места.