Книга Иная Богемия, страница 62 – Юлия Макс

– Вы упомянули чешских влколаков. А как в других странах? Разве там не было оборотней?

Анета немного побледнела, но справилась с собой и грустно улыбнулась.

– Были. Во Франции и Германии их называли вервольфами. При короле Рудольфе IV мой род достиг небывалого веса в обществе. Прежде всего тем, что казна Кинских была больше сокровищницы самого короля. Именно тогда мои предки получили разрешение и особые полномочия на охоту за оборотнями по всей Европе.

Анета сделала паузу, обвела взглядом аудиторию и, искушая юные впечатлительные умы, произнесла, придав голосу бархатистость:

– Что в этом правда, а что вымысел, вы сможете выяснить самостоятельно, если поступите на исторический факультет.

Все зааплодировали и начали шумно подниматься с мест. Чтобы поговорить с ней лично и пожать руку, выстроилась очередь из нескольких десятков человек. Карл и Вильгельм не спешили покидать аудиторию, заняв последние места в этой веренице. Графиня говорила с каждым человеком по паре минут, фотографировалась, и наступала очередь следующего. Она случайно посмотрела в конец очереди, очевидно, пытаясь оценить, сколько еще осталось желающих, и заметила Карла. На ее скулах появились два красных пятна, а губы сжались в тонкую полоску.

– Что ж. Похоже, ты не впечатлил ее, – съязвил Вильгельм, толкая Карла локтем.

В числе последних к ней довольно близко шагнул сухой пожилой мужчина и вместо любезностей спросил:

– Пани Кинских, превознося столь знаменитый род, вы не потрудились рассказать и о его бесчинствах.

Анета неестественно застыла, а потом вскинула дрожащий подбородок и вызывающе стрельнула глазами в старика.

– Почему же вы не рассказали, как жестоко ваши предки истребляли «волков»? Франция. Почти тридцать тысяч человек. Хоть один из них был вервольфом? Люди под пытками признавались, что они оборотни, и были приговорены к казни.

– Лекция была не об ошибках моего рода, – резко отбила Анета.

– Именно об этом она и была, – отрезал старик. – Или истребить всю популяцию зверей в Западной и Восточной Европе – это хорошо? Или переловить всех волков в Крушных горах и отрезать им лапы, чтобы узнать, волкодлак ли это – по-вашему, гуманно?

Анета сжала кулаки, ее профиль в тот момент показался Карлу куском мрамора, живыми остались лишь блестевшие от непролитых слез глаза. Карлу захотелось помочь ей и вышвырнуть старика из аудитории. Он дернулся, но Вильгельм положил руку ему на плечо и заставил остаться на месте.

– Друг мой, не нужно вмешиваться. Я понимаю, «дама в беде» и все такое прочее, но давай будем честными – нам необходима сильная помощь с ее стороны. Пусть сломается, разобьется и соберет себя из осколков. Такой она нам больше подойдет: сильной и умеющей за себя постоять.

– Она всего лишь девушка, – бросил Карл.

– О, мой друг, ты удивишься, узнав, какими они могут быть.

Тем временем Кинских ледяным тоном ответила:

– Я не считаю это гуманным. Сегодня я лишь рассказывала легенды. Прошу извинить, меня ждут.

Старику пришлось отступить и уйти. Анета повернула голову и посмотрела прямо на Карла. Он застыл от неожиданности, совершенно не готовый к ее взгляду, полному злости и душевной боли.

– Хм. Кажется, графиня действительно ненавидит свой род, – понизив голос, сказал Вильгельм.

Заметив их переглядывания, Рот прошагал к Анете. Карлу ничего другого не оставалось, как пойти следом. Кинских судорожно сглотнула, зрачки расширились.