Онлайн книга «Иная Богемия»
|
«Кобра» мистера Рота ехала с австрийской стороны. Навстречу начали попадаться дорожные знаки с названием местечек и ограничением скорости. Горный пейзаж постепенно сменился зелеными холмами и полями, на которых паслись никого не боящиеся олени. Мистер Рот помнил первое время после своего обращения – он пытался заменить человеческую кровь животной. Терзал этих прекрасных созданий, но все без толку – итог был один: после того как он выпивал несколько туш, все равно чувствовал голод. Вероятно, лишь вероятно, что с ним можно жить, но Вильгельм тогда только обратился, и жажда управляла его разумом. Поля сменились грядой холмов, тянущихся за горизонт. Вскоре холмы, в свою очередь, уступили место лесу: с обеих сторон дорогу обнимали высокие мохнатые ели и завидующие им тонкие лысые сосны с редкими ветками. Проселочная дорога сменялась автострадой и обратно. В этой части Чехии еще не построили скоростное шоссе, которое бы тянулось через всю страну на манер немецкого. Нехотя Вильгельм убрал ногу с педали газа, замедляя «Кобру». Его обогнал массивный «Додж», приветственно просигналив, но Вильгельм не увидел лица водителя, хотя нехорошие подозрения закрались в голову. Мысль, еще неясная, но все больше заполняющая его возбужденный после падения завесы разум, пульсировала болью. Если Вильгельм смог пройти границу Богемии, значит, и другие пересекут без труда. Мистер Рот думал о том, что нужно предупредить тех, кто остался в Праге, и орден Contra Malum[15]. Он не знал условий существования защитной границы, но поговаривали, что их завязали на одной из легендарных чешских святынь. Мистер Рот выудил из нагрудного кармана золотую коллекционную монету и провел подушечкой пальца по отчасти стертому профилю императора Священной Римской империи. Энн. Этот же день Энн пришла в себя резко, открыв рот в беззвучном крике, словно выброшенная на берег рыба. С первых минут она ничего не могла рассмотреть: яркий свет ламп на низком потолке бил в лицо. Кинских зажмурилась, сделала глубокий вдох и ощутила боль в груди. Корона. Кладбище. Карл. Кол в сердце. Все стремительно пронеслось в голове, и она ощутила, как цепенеет от ужаса. Энн приподняла голову: кусок заточенного дерева, измазанного в крови, торчал из тела, причиняя скорее неудобство, чем боль. Она выжила или умерла? По ощущениям в грудной клетке можно было предположить, что Энн каким-то необъяснимым образом осталась жива. Она осторожно прикоснулась к ране и торчащему древку. Кровотечения не было, лишь плотная корка. Однако она знала, что опасно вытаскивать палку без помощи врачей. Вокруг странно пахло: сладковатый запах гнилого мяса смешивался с резким химическим. Энн обвела взглядом помещение. Стены из мелкой голубой плитки-мозаики, длинные лампы на потолке, словно в больнице, хромированные двери. Она повернула голову и обнаружила еще два стола рядом с тем, на котором лежала. Столы пустовали и блестели серебром. Энн прищурилась и поняла, что это нержавеющая сталь. В изножье каждого стояли весы и конструкция, похожая на умывальник. – Это… это… – хрипя, она ухватилась руками за гладкие бортики, подтверждая догадку. – Прозекторские столы. Кинских отнесли в морг. Мертвую. Слезы потекли по щекам, она затрясла головой и резко села. Боль в груди пронзила огнем и, повинуясь неясному порыву, Энн ухватилась за кусок дерева и дернула. На удивление, кол легко вышел, словно ее тело само вытолкнуло из себя инородный предмет. Быстро прижав к ране низ толстовки, она обнаружила, что ткань не пропиталась кровью. Энн рискнула задрать одежду. Между правыми и левыми костями ребер, точно в районе солнечного сплетения, прямо на глазах затягивалась рана: сначала запеклась только что выступившая кровь, затем покрылась коричневой коркой и стала меньше. Удивляясь, Энн посмотрела на свою совершенно невредимую ладонь, которую ночью пробила о гробовые гвозди и доски. Она подумала, что непременно покажется врачу, ведь то, что с ней произошло, нереально. |