Книга Иная Богемия, страница 117 – Юлия Макс

Воровато оглянувшись и обойдя дерево, Энн поняла, что должна проверить свою теорию незамедлительно, поэтому подпрыгнула и ухватилась руками за ствол, выпустив влколачьи когти. Быстро добравшись до нижней ветки, внимательно осмотрела ее, а потом и прощупала пальцами. И ничего не нашла. Упрямо заправив прядь волос, которая упала на лицо, она попробовала еще раз. Кончиком указательного пальца Кинских нащупала борозду на полностью гладкой ветке. Погрузив туда отросший коготь, подцепила веревку, вросшую в дерево. Присмотрелась. На деле веревка оказалась тонкой цепочкой. Энн напряглась и потянула ее, вырывая из волокнистых объятий платана. На цепочке висел ажурный ключ, слегка почерневший от древесного сока. Кинских дернула, но полностью снять цепочку можно было, только сломав толстую ветвь, а ей этого не хотелось.

Застыв и прислушиваясь, Энн не уловила рядом шагов случайных прохожих, поэтому позволила жару волной окатить внутренности и переделать ее лицо в звериную морду. Она щелкнула клыками, разрывая цепь, поймала на лету ключ и спрыгнула на землю. Снова осмотрелась, убеждаясь, что никто не стал свидетелем ее маленького шоу, и спокойно пошла по аллее к выходу из парка.

Сев в машину, Кинских уже знала, куда поедет за ответами. Она распознала ажурный ключ, ведь сама часто пользовалась точной его копией. Энн хотелось позвонить Карлу и поделиться тем, что она напала на след, но обдумав, решила рассказать после того, как у нее будет что-то поинтереснее, чем ржавая железка.

Остановив «Ягуар» на улице Йиндрижской, в квартале от Вацлавской площади, Энн очистила ушко ключа спиртосодержащими влажными салфетками, и на металле показались истертые цифры: три и шесть. Кинских вышла из машины и направилась в здание напротив стоянки.

Энн улыбнулась, понимая, как история города закручивается вокруг нее и Карла. Например, здание главной почты, куда она подошла, раньше было садом Ангела из Флоренции, который служил придворным аптекарем Карла IV. Прохладный мраморный зал, который встретил Энн, до конца девятнадцатого века являлся внутренним двором, где останавливались почтовые кареты. Лишь позже холл приобрел стеклянную крышу и декоративное оформление стен в стиле Альфонса Мухи, украшавшее почту и по сей день. Каждый раз, когда Энн бывала в этом здании, ее охватывало чувство, будто она попала в сказку. Сюда можно просто прийти и, сидя на скамеечке, любоваться художественной росписью.

Остановившись возле стены с личными почтовыми ячейками, она ощутила, как пульс ускоряется, кровь приливает к щекам, а на глаза наворачиваются слезы. Дед. Откуда он знал, что Энн сможет понять его загадки, которые он почти не говорил вслух?

Подрагивающими пальцами она вставила ключ в замок ячейки номер тридцать шесть. Щелкнул механизм, и дверца открылась. В маленькой нише лежал скрученный хронологический журнал рода. Слезы прочертили две мокрые линии на щеках Энн, когда она протянула руку и взяла его. Темная кожа с выпуклым гербом рода растрескалась и посветлела. Плотная бумага от долгого лежания не хотела распрямляться. Журнал пах старостью и пылью, но Энн обняла его и прижала к себе, понимая, что неожиданно получила весточку от деда.

До самого дома журнал темным пятном лежал на пассажирском сиденье, Энн решила не открывать его пока, хотя очень хотела. Она боялась. Боялась найти там нечто, что еще больше отвратит ее от семьи.