Книга Дахштайн, страница 75 – Юлия Макс

«Сатана? Она назвала его Дьяволом?»

Грегор осторожно выглянул из проема. Люц Хёле стоял вплотную к кованой решетке, засунув руки в карманы штанов и наклонив голову к плечу.

– Никогда не понимал ваш род. Зачем вы на земле? Есть я, есть Он. Вы же – просто бельмо.

Ведьма искренне засмеялась, откинув голову так, что ее волосы коснулись пола темницы.

– Ты так и не понял? Мы и есть земля. Религия сменит свое название и распадется на множество осколков, как зеркало, ты и подобные тебе здесь ограничены непреложными правилами. А магия… Магия будет всегда.

Бургомистр поднял руку, рассматривая свою кисть перед ведьмой.

– Ты не посмеешь, – попятилась женщина. – Последствия закроют проход.

– Последний раз предлагаю служить мне, Изабу. Твой ответ?

Ниотинский высунулся наполовину из прохода, не в силах уйти. Машинально он сжимал эфес меча и пытался не дышать слишком шумно.

– Нет.

Бургомистр свел пальцы и щелкнул ими. Раздался еле слышный звук, и ведьма по ту сторону железных прутьев рассыпалась прахом, словно никогда и не существовала.

Ниотинский всего на секунду замер, раскрыв рот, а после неслышно сделал шаг назад, приготовившись к тому, что сейчас Люц Хёле выйдет и увидит его, стоящего за углом. Грегору казалось, что шум истошно стучащего сердца слышен даже на центральной площади Бамберга. Но глава города, весело насвистывая, двинулся дальше по проходу к другим заключенным.

Дэн

Полет я не запомнил, полностью погрузившись в мысли. В иллюминатор не смотрел, бортовой телевизор выключил и прикрыл журналом, потому что видел в каждом отражающем предмете проклятую рыжую. Самолет попал в зону турбулентности и затрясся всем своим металлическим телом. В эти минуты мне эгоистично хотелось, чтобы он упал, разбился над Альпами, прекратив мои муки.

Австрия встретила снегом и сбивающим с ног ветром. Я сильнее запахнул пальто и поднял воротник, вжимая голову в плечи в попытке укрыться от холода. Внутренности застыли противным желе, заставляя непроизвольно морщиться. Зальцбургский аэропорт приветливо источал тепло у меня за спиной, будто говоря, что еще не поздно вернуться в Прагу.

Поздно. Для Дэниэля Чейза все кончено. Я привычно потянулся к уху, чтобы погладить серьгу, но, вспомнив о потере, тут же отдернул руку. Ба переоценила мою стойкость. Проклятие предка что-то переключило во мне и уже испортило жизнь, а Элишкину и вовсе забрало.

У меня не было конкретной цели, я подошел к первому такси, приветливо мигавшему знаком на крыше.

– Добрый день. Пожалуйста, отвезите меня к любому приличному отелю, – попросил я, садясь в авто.

Белый кожаный салон БМВ контрастировал с черным кузовом машины. Внутри пахло сандалом, но приятный аромат перебивал другой, неожиданный – сера.

– Добро пожаловать. С удовольствием. Я – Фер Люций, – на безупречном английском ответил водитель, повернувшись ко мне.

То, как он представился глубоким грудным голосом, заставило обратить внимание. Я равнодушно подметил, что моложавый мужчина походил на монарха: осанка, наклон головы выдавали в нем аристократическую породу. Седые волосы были зачесаны назад и собраны в хвост, лицо с острыми скулами гладко выбрито. У него была гетерохромия – один глаз голубой, как у северного хаски, а второй – бордовый, словно перезревшая вишня. И довольно странное имя. Я тряхнул головой. После случившегося в ботеле я видел намеки на потустороннее буквально в каждом встречном.