Книга Дахштайн, страница 112 – Юлия Макс

В двери постучали, и, высунув голову из-за перестенка, Луцие увидела, как родители пригласили в дом Толстого Ро и мясника Вихра, его отца. Похолодев от страха, почти задыхаясь, девушка приникла к щели под полом, чтобы слышать разговор.

– Твоя старшая дочка – гулящая девка, – в этот момент зло припечатывал Вихр.

Дальше Ро поведал ту же историю о конюхах и щеке. Послышался сдавленный плач мамы и заискивающий голос отца, который просил оставить это в тайне.

Луцие сжалась на полу, тихо рыдая.

«Мама и папа сразу поверили им. Даже не пошли спросить у меня», – убивалась девушка, а потому упустила часть разговора за стеной.

– За молчание отдашь младшую за Ро, если перестанет хворать, – донесся голос Вихра. – А Луцие будет приходить к нам в дом стряпухой в течение года.

Мать громко ахнула. Отец молчал.

– Или в тайне я это не оставлю, да и Ро не терпится поделиться горем с приятелями, – угрожающе добавил мясник.

– По рукам.

Когда Ро и Вихр ушли, мама шагнула к ней за стену, подняла с пола и влепила звонкую пощечину, а отец все молчал, только смотрел разочарованно, и это было больнее удара.

Спустя время, погасив свечной огарок, она перевернулась на бок, затем на другой. Откинула одеяло. Снова натянула на себя. Тяжело вздохнув, села на постели и, сунув ноги в старые домашние туфли, прошлепала к Анетке в комнату. Беззвучно заплакала, жалея себя и незавидную судьбу сестры.

«Нет! Не могу! Даже зная, что она страдает, все равно не смогу это сделать!» – зажмурившись, чтобы сдержать непрошеные слезы, она погладила худую ручку Анетки.

Пахло от девочки скверно, будто та уже умерла, но это лишь потому, что Луцие не успела обтереть ее после испражнений. Лекарь приказал не ходить в комнату к Анетке, но вся семья продолжала ухаживать за больной.

«А может, стоит это сделать?»

Луцие понимала, что Толстый Ро не оставит ее в покое. После еще одного нападения она покончит с собой. Бросится с замковой недостроенной стены, хотя нет, тогда у родителей могут быть проблемы. Скорее, она просто останется в лесу на ночь, предоставив волкам, коих водилось в изобилии, роскошный ужин.

Луцие протянула руку к лицу сестры. Слабое, натужное дыхание нехотя вырывалось из ее полуоткрытого рта. Луцие прислушалась к звукам вне комнаты. Было тихо. Родители спали у себя, и только скрипы старых стен их жилища нарушали тишину. Луцие казалось, что дом осуждал ее поступок еще до того, как она собралась что-то сделать.

Девушка осторожно протянула руку и закрыла Анетке рот, а после зажала нос двумя пальцами. Луцие до конца не осознавала, что уже делает это. Уже убивает сестру. Луцие только хотела попробовать, но когда у сестры задергались ноги, поняла, что та задыхается.

Что чувствовала девушка, когда сдавливала руками нос сестры? Ничего. Пустоту. Будто все эмоции резко выключились, и это не она сейчас держала слабо трепыхающееся тело.

Когда малышка затихла, Луцие резко отдернула руки, ощутив ужас оттого, что она натворила. Как она посмела забрать жизнь? Как? Кто теперь она? Убийца? С другой стороны, Луцие из любви прекратила страдания малышки, ее постоянную боль и немощь. И участь стать женой Толстого Ро больше ей не грозит. Девушка сразу вспомнила слова незнакомца. Она поняла, что не спросила, как и когда она получит свою силу. А может, уже получила?