Книга Дахштайн, страница 106 – Юлия Макс

Лилит

Сев перед зеркалом, я со стоном стянула пиджак и рубашку, облачившись в халат. Следы наказания, оставленные Повелителем, не проходили быстро, поэтому мою кожу расцвечивали сине-зеленые уродливые пятна. Потуже запахнув халат, я пересела к мольберту, откинув холщовое полотно.

Новая картина отличалась от всех предыдущих. На ней неровными мазками появлялось лицо, которое я ни разу до сих пор не рисовала. Грегор. Не знаю почему, но пальцы словно зажили своей жизнью, набросав контур его лица. Я лишь позволила им продолжать.

Так и не прикоснувшись к кистям, я соскользнула на стеклянную гладь, ища кардинала. Очутилась вновь в зеркале заднего вида. В машине Грегор был один. Кажется, ждал именно меня.

Странно, но при всем желании поймать меня и найти открытую червоточину, он ни разу не воспользовался печатью, с помощью которой мог бы заточить в том предмете, в который я так неосмотрительно прыгнула. Не знаю, что это означало с его стороны – глупость или слабость? Скорее, и то и другое.

Грегор сидел за рулем расслаблено, на шевелящихся губах играла легкая улыбка. Он выглядел спокойным, даже довольным настолько, что я насторожилась. Кардинал напевал какую-то мелодию.

Неужели они выяснили, что Дэн улетел в Австрию, и начали обшаривать страну? Или самое страшное: он узнал про «Дахштайн»?

– Я тебя чувствую, – голос Грегора вырвал меня из омута мыслей.

– Здравствуй, Грегор. Не спится?

– Ждал тебя.

Его руки в кожаных перчатках скользнули на руль, огладили его и снова упали на колени. Я затаила дыхание, наблюдая за ними. Во рту пересохло, и, быстро сглотнув, я немного хрипло протянула:

– Как продвигаются поиски потомка Фауста?

– Можешь глумиться сколько хочешь. Но я верю, что Дэниэль сильный и сможет найти дорогу к свету.

Я расхохоталась.

– Какой ты наивный. Он уже убил сегодня. Дважды. Для него нет пути назад.

Не отводя взгляда синих, как горные озера, глаз, кардинал приблизил лицо к зеркалу, почти задев его кончиком носа. Мои руки и лицо опалило огнем. Грегор безмолвно признавался в любви, а этого достаточно, чтобы меня начало жечь. Я стиснула зубы.

– Всегда есть путь назад, – горячо возразил он, – даже для тебя.

– Что? – мой смех стал истерическим. – Кто сказал, что я бы хотела? Я демон! Не понимаю, почему ты так желаешь меня исправить.

– Я не хочу тебя исправлять. Лишь освободить.

– Ты спятил. На кой черт я тебе сдалась?

– Мы не можем заставить себя полюбить кого-то и точно так же не можем разлюбить.

Я фыркнула и отпрянула, потому что его проклятое чувство нещадно жгло кожу.

– Посмотри на улицу. Мы в Гоуске, Луцие. Я знаю о тебе все.

Я отразилась в лобовом стекле и пораженно замерла. Увидела бледно-серые каменные стены замка, высеченные из горы, и тут же узнала их, как если бы снова очутилась в Гоуске тысяча триста сорок девятого года.

Как он посмел? Как узнал? Я моментально сгорбилась и обхватила себя руками. Ощущала ком в горле и не могла встретить его открытый, всепрощающий взгляд. Когда первая волна эмоций схлынула, я вскинула подбородок и прорычала:

– Я убью тебя!

Грегор ничуть не удивился, скорее, ожидал этих слов. Он просто отмахнулся от угрозы и проникновенно прошептал:

– Мне жаль ту маленькую девочку, которой пришлось сделать неправильный выбор.

– А кто вправе решать – что правильно, а что нет? Ты?! Думаю, поступи я иначе, ты бы никогда со мной не встретился.