Книга Дахштайн, страница 104 – Юлия Макс

– В отеле «Дахштайн» существуют правила, – пророкотал Повелитель. – Мы все им подчиняемся, поэтому это место до сих пор сокрыто от посторонних.

Он помолчал, еще посмеиваясь.

– Однако мне понравилась твоя дерзость. За это наказан не будешь. Но! С этого момента ты поступаешь на службу в отель. Лилит даст тебе должность и объяснит, что и как у нас устроено.

«У нас?» – едкая мысль вспыхнула и тут же погасла, подчиненная моей воле.

– Ступай в свои апартаменты, – выпроводил он Дэна. – А ты останься.

Мальчишка бросил на меня злой взгляд, который словно кричал: «Я запомнил и обязательно отомщу». Когда потомок исчез в жерле лифта, Повелитель впился в меня немигающими глазами, из его позы вмиг ушла расслабленность.

– Он не готов.

Меня ударило под дых почти так же сильно, как только что я била мальчишку. Я не позволила себе упасть, с трудом устояв на ногах.

– Мой Господин, еще пара убийств – и он полностью наш.

– Наш? – Меня откинуло его силой, впечатывая в стену. – Ты забыла, что все здесь мое? Отель, постояльцы и ты, грязная мерзавка? Никогда не забывай, кому принадлежишь!

Из моих глаз, носа и рта текла кровь, заливая воротник формы. Казалось, голова сейчас разорвется от давления Повелителя.

– Я поняла, Господин. Поняла.

На лице и шее Фера Люция вздулись вены. Губа вздернулась, открывая зубы. Я приготовилась к порции новых ударов, но их не последовало.

– Приведи себя в порядок и проследи, чтобы Орден остался ни с чем.

Я поклонилась и, стараясь не морщиться от боли, не хромать, направилась через лестницу в номер Бергнеров, чтобы там прибрать, а также привести себя в надлежащий вид.

В номере высилась смятая постель. Возле журнального столика виднелись следы борьбы, а пол в душевой остался залит кровью миссис Бергнер. Сменив белье и уничтожив все следы пребывания постояльцев, я еще раз окинула взглядом номер. Возле шкафа сиротливо остались стоять два чемодана. Будет Дэну задание: сжечь их на заднем дворе.

Я растерла лицо, сбрасывая маску и корчась от боли. То, что демоны не испытывают эмоций, абсолютная ложь, как по мне. Мы чувствуем в тысячи раз ярче и сильнее. В основном похоть, голод, ненависть, злобу. Эмоции тщательно скрываются, но их проблески заметны, когда Повелителя нет рядом. Никогда я не встречала демонов, кто чувствовал бы радость, смущение. У меня ни разу не получалось совершенно ничего не испытывать, но я мастерски научилась прятать то, что, по мнению Фера Люция, не достойно демона.

Вернувшись к себе, застала там мальчишку. Он по-хозяйски развалился на кровати в спальне, куда я никого не пускала, и рассматривал картины.

– Ты что здесь делаешь?

Дэн обернулся ко мне и похлопал ладонью по постели, приглашая прилечь.

– Думал повторить вчерашнее.

Он приподнялся на локтях, пожирая меня взглядом.

– Иди в свой номер. Твоя форма будет готова к утру.

Я скрестила руки и нахмурилась, чувствуя раздражение на вкус – нестерпимо-горькое, обжигающее, словно послевкусие красного перца. Я попыталась вернуть маску на лицо, но махнула рукой: мальчишка вон и не думает сдерживаться, хоть ему досталось.

– Занятные картины.

Дэниэль постучал указательным пальцем по губам, словно обдумывая мысль, которую так и не высказал. Я напряглась, надеясь, что он не успел тронуть другие холсты, завешенные полотном и слишком важные для меня.