Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 9 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Дэн разжал руку, но окинул сына долгим, нечитаемым взглядом, от которого у Лоры все внутри съежилось. Потом он посмотрел на каминную полку, где стояла их любимая фотография – Эшли и Джейк смеются, обнимая щенка, которого Дэн так и не разрешил завести. Рядом – хрупкая фарфоровая балерина в стеклянном колпаке, память о бабушке Лоры.

Дэн поднялся, покачиваясь.

– У вас тут… уютно. – Он провел рукой по полке, задев стеклянный колпак. Балерина полетела на пол и разлетелась на сотни сверкающих осколков. – Ой! – воскликнул Дэн. В глазах мелькнуло злорадное удовлетворение. – Вот же… неуклюжий старик.

– Все, Дэн. Уходи. – Голос Лоры звенел от сдерживаемой ярости и страха. – Праздник окончен. Убирайся.

Дэн медленно повернулся. Маска Санты сползла, обнажая перекошенное злобой лицо.

– Окончен? – прорычал он, уже не пытаясь играть. – Нет, Лора. Он только начинается. Я никуда не уйду. Это мойдом. Моидети. И мойпраздник.

Напряжение в комнате стало почти осязаемым, густым, как предгрозовой воздух. Лора почувствовала, как теряет связь с реальностью. Мерцающие огни гирлянды на елке расфокусировались, превратившись в размытые пятна света, и сквозь треск поленьев в камине прорвался другой звук – детский смех, звонкий и беззаботный.

Другое Рождество. Джейк и Эшли, совсем маленькие, в одинаковых пижамах с оленями, разрывают подарочную упаковку, визжа от восторга. Воздух наполнен запахом хвои и мандаринов. Дэн сидит рядом, его рука лежит на плече Лоры – теплая, надежная. Он улыбается той самой улыбкой, которая когда-то заставила ее влюбиться. Наклоняется, шепчет на ухо: «Счастливого Рождества, дорогая». Его горячее дыхание на ее коже…

Лора вздрогнула. Прикосновение было почти физическим и обожгло ее холодом настоящего. Перед ней стоял не тот Дэн.

Этот был чужим, страшным. Монстром в красном костюме.

– Что уставилась? – прорычал он, делая шаг к ней. – Узнать не можешь? Или вспоминаешь, как вышвырнула меня?

И снова вспышка. Другая.

Дэн сидит за кухонным столом, уронив голову на руки. Это было несколько месяцев назад, после очередного скандала. Его плечи дрожат. Он выглядит потерянным, разбитым.

– Я не знаю, как это исправить, Лора, – шепчет он. – Я чувствую, как все рушится… как я сам рушусь.

В тот момент она почти пожалела его, увидела не агрессора, а сломленного человека. Но обида была сильнее.

Это воспоминание ударило ее с новой силой. Лора видела тогда трещину, его слабость. И не помогла. Оттолкнула. Усугубила. Было ли это началом его падения в бездну, в которой он барахтался сейчас?

Видения накатывали волнами, яркие, навязчивые. Призрачный запах кофе и утренних тостов из прошлого смешивался с потным душком. Тени от огня в камине складывались в знакомые силуэты – их семья, целая, счастливая. Миражи, дразнящие и мучительные.

Но сквозь боль прорастало и другое чувство – яростная, отчаянная решимость. Это– то, что он пытался уничтожить. Это– то, что она должна защитить. Ее дети. Остатки ее мира. Пусть прошлое и стало призраком, но оно напоминало ей, за что стоит бороться насмерть. Она смотрела на Дэна, на чудовище, которым он стал, и понимала – она не позволит ему забрать и будущее.

– Уходи, Дэн, – повторила Лора. – Ты пугаешь детей. Ты пугаешь меня. Это больше не твой дом.

Он смотрел на нее, тяжело дыша, грудь под красным плюшем вздымалась и опадала. Пьяный взгляд метнулся к детям, застывшим у елки. Эшли всхлипнула.