Книга Когда земли окутает мрак, страница 77 – Яна Вуд

– Вы хотите увидеть мое волшебство! – тотчас догадалась Хейта.

– Интересно, зачем им это? – подозрительно пробормотал Мар на ухо Брону, который все это время не спускал с девушки цепкого, настороженного взгляда.

Девушка раскрыла ладони. Сперва на дне ее глаз расцвели первые волшебные искры. Золотистый свет растекся по жемчужным зрачкам, точно в них восходило даже не одно, а целых два солнца. Такие же золотистые огоньки заскользили по девичьим щекам, выводя на них витиеватые мерцающие линии. И, наконец, сияющим светом занялись кончики ее пальцев, а после и сами ладони. Неожиданно ослепительно-яркие лучи ударили в потолок, отчего в мрачном гроте вмиг сделалось светло как днем.

Пастырь вод тоже выставил перед собой костлявые руки. Часто-часто зашевелились его перепончатые пальцы. И внезапно капли воды с потолка устремились к его ладоням и повисли в воздухе на некотором расстоянии от них. Все больше и больше капель, словно по невидимым паутинкам, сбегало к ладоням пастыря. А потом тот резко и оглушительно хлопнул. И случилось невероятное!

Дрейфующие капли исчезли, вместо них в воздухе повис легкий, серебристо-белый туман. И тут же, повинуясь удивительному волшебству, темный свод каменного грота озарила высокая цветистая радуга. И путники, и существа – все от изумления раскрыли рты.

От ее дивного света заиграли сочными красками капли на потолке. По стенам и полу, по лицам собравшихся забегали крошечные пестрые огоньки. Сложно было поверить, что в таком мрачном и жутком месте могло возникнуть такое чудо.

Неведомо, как долго радуга успела посветить, согревая своей красотой живые и неживые сердца, когда пастырь и Хейта вдруг разом опустили руки, и всё исчезло. Холодный грот снова окутал безрадостный полумрак.

Путники задумчиво крутили головами, гадая, что это могло означать. А пастырь и прочие существа выжидающе уставились на Хейту. Мар озадаченно хмыкнул.

– Ну и кто мне растолкует, что это было?

– Вернее будет спросить зачем, – отозвался Брон.

– Хорошо, зачем это было? – не растерялся упырь.

– Быть может, им тут очень не хватает чудес? – пробурчала Харпа. – Вот они и скучают по ним, как дети. Да это и немудрено. Поживи я с недельку в такой дыре, вообще бы умом тронулась.

Гэдор молчал, искоса взглядывая на Хейту. А девушка словно перестала всё вокруг замечать.

– Радуга, – самозабвенно прошептала она, как бы что-то припоминая. – Одна дорога… мира два. Поет небесная молва… Чтобы покой свой обрести… Ты должен мост сей перейти!

– Ну вот! – с досадой воскликнула Харпа, покрутив пальцем у виска. – И она туда же!

– Хейта, о чем это ты? – Гэдор осторожно коснулся ее руки.

Та обернулась, точно пробудившись ото сна.

– Это часть стихотворения, которое мне перед сном часто читал пастырь Шарши, – запальчиво проговорила она. – В нем говорится о том, что радуга – это не просто красивое явление в небе. Это дорога между мирами. Мост между небом и землей. Пастыри верят, что после смерти для того, чтобы дух усопшего вознесся к небесам, он должен пересечь его.

– А что будет, если он его не пересечет? – спросил Брон.

– Не знаю, – пожала плечами Хейта. – Быть может, тогда дух останется запертым здесь, на земле.

– А если живой дух застрянет в мертвом теле… – пробормотал Гэдор.

– Мы получим ходячий труп, у которого светятся глаза! – довершил за него Брон.