Книга Когда земли окутает мрак, страница 35 – Яна Вуд

Брон качнул головой.

– Не тревожься о нас, верховод. Мы ведь далеко не беззащитны.

– Ничего не могу с собой поделать, – развел руками тот. – Вы пошли за мной. Вверили мне свои жизни. И я за вас в ответе.

Хейта метнула взгляд на Мара. Мучимый раздумьями, упырь нервно покусывал тонкие губы. И хотя говорить ей вовсе не хотелось, она смекнула, что обязана высказаться дальше.

– Мой страх не чета страху Гэдора, – смущенно улыбнулась она. – Но отчасти на него похож. – Взгляд ее сделался задумчивым. – Всю жизнь я нигде не чувствовала себя на своем месте. Не понимала, зачем мне волшебная сила, если я не могу ее применять. Не могла найти тех, с кем могла быть самой собой, без боязни, что меня осудят. У меня были пастыри, конечно, – поспешно добавила она. – Но их мысли всегда заняты лесом. И порой мне казалось, что волшебная сила – это всё, что меня с ними роднит. И так было, пока я не встретила вас. – Она с теплотой взглянула на своих спутников. – Сейчас, я думаю, мой самый сильный страх – снова остаться одной.

– Ну вот! – разочарованно протянул Мар, с досадой хлопнув себя по острому колену. – Ваши страхи такие… такие благородные! Я теперь про свой ни за что не расскажу.

– Да ладно тебе, Мар, – подбодрил упыря Гэдор. – Тут нет злопыхателей. Можешь говорить свободно.

Тот искоса взглянул на него и тяжко вздохнул.

– Ладно. Скажу. Ведь сам эту кашу заварил. – Он тревожно облизнул бледные губы. – Я жутко боюсь… самого себя.

Хейта удивленно вскинула брови. Медведи-оборотни озадаченно переглянулись. А Харпа с досадой поморщилась:

– Опять ты за свое!

Лишь Гэдор и Брон не изменились в лице, как будто и не ожидали другого.

– Вы только не спешите насмешничать, – добавил упырь, пропустив мимо ушей замечание Харпы. – Я сейчас растолкую. – Он с трудом вздохнул. – Для тех, кто не знает: я родился в Сумрачном лесу. Это темный и невероятно мрачный край, в котором нередко творятся жуткие, невообразимые вещи. Когда я был ребенком, со мной случилось нечто… нечто совершенно ужасное. И после этого я понял… – он судорожно сглотнул, – что изменился. Стал непохож на прочих упырей. Я больше не мог разом съедать слишком много сырого мяса или выпивать слишком много крови. И до сих пор не могу…

– Почему?! – вырвалось у Хейты, ловящей каждое его слово.

– Потому что тогда я теряю контроль, – был ответ. – Ем, пью и не могу остановиться. И мне всё равно… кого есть. Не помогут ни слезы, ни мольбы о пощаде, ничего.

– Но как-то тебя остановить можно? – недоверчиво прищурился Берог.

– Самый верный способ – дать по голове, – охотно пояснил упырь. – Очнусь я уже снова самим собой.

– И этой ложью он оправдывает то зло, что творил в прошлом! – не выдержала Харпа.

– Я не оправдываю! – возмущенно отозвался Мар. – И это не ложь! Хотя лучше, конечно, чтобы была. – Он опустил печальные глаза. – Я правда давно контроль над собой не терял. Но живу в вечном страхе, что это может случиться.

– Вот это да, – невольно вырвалось у Хейты.

Она поверила другу тотчас, безоговорочно. Да и чутье подсказывало – он не врал.

– Я думаю, Мар, – улыбнулась Рейга, – твой страх не менее благороден. Ты просто слишком скромен, чтобы это признать. И отважен к тому же. Чтобы поведать, что ты боишься сам себя, нужна недюжинная смелость.

Мар по-мальчишески улыбнулся, пожал костлявыми плечами.