Книга Когда земли окутает мрак, страница 243 – Яна Вуд

Мар рвал когтями злыдней, оборотней и упырей, не позволяя им дотянуться до Фэйра. Тот же, ловко уворачиваясь от лапищ чудовищного существа, силился с помощью солнечных светильников отогнать его от города. Он бил светом по глазам рогача, вынуждая того остервенело трясти головой. Рогач исступленно ревел, рыхлил лапами землю, как исполинский необузданный жеребец, но назад поворачивать не желал. Несгибаемая воля химеры гнала его вперед, бросала на крепостные стены снова и снова.

Фэйр схватился руками за голову.

– Она убьет их! – в отчаянье воскликнул он.

Мар, расслышавший эти слова даже через рев рогачей, зашвырнул куда подальше своего сородича и, обернувшись к Фэйру, вперил в него взор, исполненный изумленного возмущения.

– Убьет их?! – вскричал он. – Тебе что, рогач разум отшиб? Нас! Как насчет того, чтобы переживать, что она убьет нас!

– Они не виноваты, – прокричал в ответ Фэйр.

– А мы, стало быть, виноваты? – возмущенно возопил Мар. – Хватит забивать себе голову всякой чушью! Лучше прогони эту треклятую рогатую тварь! Тьфу! – Он сплюнул в сердцах и с маху впился в глотку подвернувшегося злыдня.

* * *

Харпа и Гэдор чуть поодаль справлялись немногим лучше. Они бросались и наскакивали на рогача со всех сторон. В дело пошли когти, клыки, стрелы и ножи. Но толку от этого было чуть. Для рогача то были что комариные укусы: чешется, зудит, донимает, но не так, чтобы отвлечься на это всерьез.

Он и стряхивал обидчиков с себя как надоедливых насекомых, безо всякого труда. Шкура рогача была гладкой и жесткой, что скорлупа от яйца. Зацепиться за нее основательно ни у Харпы, ни у Гэдора не получалось. Одной лишь частой поступи рогача хватало, чтобы Харпа, разъяренно рыча и кляня того на чем свет стоит, съезжала на землю по выпуклому боку, как по ледяной горке.

Но куда опасней был хвост животного. Шипастый и острый, что рогатый железный кистень, он то и дело охаживал своего обладателя по бокам, отгоняя назойливых хранителей, как мух, не причиняя при этом самому рогачу никакого вреда.

Один такой удар достал-таки Харпу, не успевшую вовремя переместиться в безопасное место по бугристой спине. Девушка не успела ни вскрикнуть, ни осознать, что произошло, она точно враз обратилась в безвольную тряпичную куклу и камнем полетела вниз. А Гэдор уже несся к ней, перекувыркнувшись через лапу рогача, но не сбавив бега. Он подоспел в последний миг, распростер руки, напрягшись всем телом.

Харпа сшиблась с ним, как топор сшибается с крепким пнем, и они кубарем покатились по земле. Следопыт первым пришел в себя. Подорвался, натянул лук до уха, метя в любого, кто захочет кинуться в их сторону. Но желающих пока не находилось.

Окинув бледное лицо Харпы обеспокоенным взглядом, Гэдор похлопал ее по щекам.

– Харпа! Очнись! Слышишь?!

Девушка слабо застонала и выплюнула грязное ругательство. Гэдор облегченно вздохнул.

– Живая.

Превозмогая усталость и боль, Харпа приподнялась на локтях, дико озираясь.

– Да помирать пока не собираюсь.

Гэдор усмехнулся.

– Ну и славно. Но нам надо разыскать остальных. Ума не приложу, как одолеть этих рогачей, но от того, что мы делаем сейчас, нет никакого толку.

– Да уж, – Харпа облизнула разбитую губу, поморщилась и сплюнула кровь на траву, – как с языка снял.

Хейта глядела на рогача, задумчиво сдвинув брови. Руки она держала перед собой, кончики ее пальцев слабо светились. Все их с Броном попытки одолеть великана, заставить того повернуть прочь пока не увенчались успехом. Рогач только сильнее зверел и еще яростней бросался на крепостную стену.