Книга Когда земли окутает мрак, страница 229 – Яна Вуд

Брон взревел как раненый вепрь, впился когтями в загривок неведомой твари и перекинул через плечо. Клыки вышли из раны с мерзким звуком, но Брон даже не поморщился. Обычно безмятежно-спокойные серые глаза его теперь горели янтарем, в них плескалась бешеная, безудержная ярость.

Тварь приземлилась на все четыре лапы. Теперь, в солнечном свете, Хейта без труда признала в ней злыдня. Подумалось: «Харпа не ошиблась, они и вправду пришли». Кривые уродливые рога торчали из угольно-черной шерсти, как обглоданные кости. Жуткая морда походила на череп, обтянутый кожей. Кровавые глаза вдруг обернулись к Хейте. Мерзкая тварь разверзла клыкастую глотку и свистяще зашипела. Пахнуло смрадом.

Злыдень, долго не раздумывая, бросился на Хейту, выставив когтистые лапы. Неестественно длинные, они сгибались коленями внутрь. Казалось, на Хейту несется не живое существо, а отрез тьмы, до отказа набитый зубами и когтями. Хейта вскинула руки для защиты, но тело злыдня вдруг неестественно дернулось и грохнулось оземь, а над ним нависло искаженное свирепой гримасой лицо Брона.

Волчьи клыки сомкнулись на длинной шее чудовища, сипло хрустнули кости, злыдень не то взвыл, не то взревел последний раз, дернулся, клацая зубами, и затих. Брон распрямился, утер окровавленный рот рукавом, пошевелил прокушенным плечом и болезненно поморщился.

Хейта опрометью бросилась к нему. Брон упреждающе вскинул руку. Видать, хотел сказать: «Не надо лечить, заживет как на собаке». Но девушка вдруг дернула его за больную руку, и оборотень зашипел, стиснув зубы и глотая не прорвавшиеся ругательства.

– Скорей! – воскликнула Хейта, указывая куда-то ему за спину.

Оборотень обернулся и мигом перестал шипеть. Меж деревьев на них таращились такие же белесые глаза, испещренные, словно червями, тонкими красными сосудами. С десяток пар глаз, а то и больше.

Брона второй раз поторапливать не пришлось. И они кинулись к городским воротам наперерез ледяному ветру. Земля так и мелькала под ногами, грудная клетка разрывалась от частых вдохов, а город, казалось, и не приближался даже, застыл на месте, как насекомое в толстом слое льда.

Наконец перед глазами выросли высокие окованные железом ворота. Хейта и Брон разом заколотили по ним кулаками. Стражники были наготове. Дикой псиной провизжала широкая задвижка, и ворота, впустив Хейту и Брона, вновь намертво сомкнули свои стальные челюсти.

Хейта прилипла спиной к шершавым доскам. Брон тяжело уперся в них рукой. Стражники сверлили их с Броном выжидающими взорами, на дне их глаз плескался животный страх.

– Полчища… химеры… под воротами, – только и смогла выдохнуть девушка.

Шум со стороны леса становился громче и громче. В нем смешалось всё: топот ног, скрежет когтей, волчий вой и визги упырей. Одни деревья трещали, скрипели и содрогались, точно охваченные ужасом, другие падали замертво, заставляя защитников города в страхе гадать, какой твари было под силу сотворить такое с могучими лесными стражами.

Ночное небо заволокло тучами. Изредка сквозь них прорывалась яркая полная луна. Белесый туман наползал отовсюду со стороны реки, касаясь крепостных стен, точно злое предзнаменование. Когда ожидание стало совсем невыносимым, ветви передних деревьев зашевелились, неохотно пропуская тех, кто шел на Бервит, шел убивать. Свирепые, грозные, с факелами в руках, они потекли из леса ядовитой огненно-черной рекой. Буйная, смертоносная, она вскорости замерла, разошлась в стороны, пропуская вперед высокую женскую фигуру в темном плаще.