Книга По тропам волшебных лесов, страница 96 – Яна Вуд

– И как это понимать?! – грозно рявкнул Брав, обернувшись к Бругху. – Ну-ка растолкуй!

Тот только голову глубже в плечи втянул и продолжил сверлить землю хмурым взглядом.

– Не хочет отвечать, так я за него скажу, – холодно бросила Хейта. – Теперь догадаться несложно. Украл он этого детеныша. Уж как он это сделал, мне неведомо. Наверно, выследил, дождался, пока мать отлучится, сунул ему в рот сон-травы, сцапал и дал деру. Мать, прознав о пропаже, конечно, кинулась в погоню. И отняла бы сына да разорвала обидчика в клочья, но отчего-то не вышло. – Девушка задумалась. – Он, видно, рекою плыл, а она лесами шла.

– Но как она его выследила? – задумчиво проронил Гэдор.

Бругх невольно коснулся рукой больной ноги. И Хейту осенило.

– Он ногу повредил, когда убегал. У мохнорогов чутье отменное, а запах крови они чувствуют на огромные расстояния. Вот и дошла мать за ним до самого Хольтэста.

– Значит, все же не бешеная, – подытожил Брон.

– Злая, однако, – заметил Брав. – Детеныша украли, а она давай всех задирать направо и налево!

– Когда детей крадут, не только звери звереют, – ответила Хейта. – Однако правда твоя. Уж слишком яростно для мохнорога она себя вела. Разве только… – Девушка переменилась в лице. – Там ведь не один детеныш был, так, Бругх? Был и другой, верно, годом старше. И ногу ты не об корни и сучья повредил, а об его рога. – Она резко подступила к охотнику. – Где тот детеныш, Бругх?

– Где-где, – сквозь зубы процедил охотник. – Вот где! – И сбросил со спины дорожный мешок.

Безвольно оттянулась завязка, и покатились по земле корявые отростки и светлые, извилистые рожки. Над поляной повисла гнетущая тишина.

– Убил, значит, – горько прошептала Хейта.

– Убил, ну так что? – огрызнулся Бругх. – В их рогах великая волшебная сила! Отвар из них от любой хвори исцелит и жизни добавит.

Глаза Хейты опасно вспыхнули. Она бросилась к оторопевшему охотнику, ухватила его за рубаху и яростно прокричала.

– Что ты несешь?! Нет в их рогах никакой волшебной силы! Мохнороги известны кожей, что тверже алмаза. А все, что говорят про их рога, – наглая ложь! Вы калечите, губите зверей. Ради чего? Нажиться на их мучениях? Жизнь свою никчемную продлить? – Она тряхнула его как следует. – Отвечай!

Охотник в ужасе глядел на ее разгневанное лицо, на пылающие жемчужные глаза, на странные отметины, что с каждым мигом светились все ярче и ярче. Скосил глаза на девичьи ладони, что медленно занимались золотистым пламенем, и отчаянно завопил:

– Пусти! Не губи меня, ворожея! Пощади!

К девушке неожиданно подступил Гэдор.

– Ну-ну, будет, – примирительно проговорил он. – Нам его допросить еще нужно.

Хейта насилу разжала руки, сделала шаг назад, лихорадочно огляделась. Взгляд девушки поугас, и она бросила устало:

– Мать не за его только кровью шла. За кровью собственного детеныша. Оттого и была такой яростной. Оттого и вела себя так, словно сбесилась. Кто бы не сбесился на ее месте.

– Оттого и убила Анцху, – мрачно добавил Брав.

Девушка кивнула.

– Да. Ведь она пахла им. Бругх попросил ее достать сон-травы. Детеныша хотел усыпить, не иначе. Фэйра она не дозвалась, тогда он велел ей за город идти. Но ведь она не хотела, так, Бругх? – в голосе Хейты заскрежетал лед. – Тогда ты дал ей золотой, – она достала монету из кармана и презрительно швырнула ему под ноги. – Я его на Покойном Месте нашла, в груде золы. По возвращении ты, небось, ей еще один посулил. Знал ведь, что она работает, себя не помня. Знал, как нуждается в деньгах. Знал, что за такую плату она не откажет. И она пошла. А зверь почуял на ней твой запах и ударил ее. Но не стал жрать или рвать на куски, как делают голодные или больные звери. Просто оборвал ее страдания. Мохнороги, как видно, милосердней людей. Людей вроде тебя так уж точно!