Книга По тропам волшебных лесов, страница 167 – Яна Вуд

На столе ее ждал завтрак: миска с кашей, немного строганины, сухарей и душистое питье, которое, правда, уже успело остыть. Эшгар и ее спутники позаботились. Утолив голод, Хейта надвинула на глаза капюшон и выбралась по ступеням наружу.

С наступлением дня поселение рысей-оборотней преобразилось. Замшелые крыши домов, серые и безжизненные ночью, напитались золотом и багрянцем. Из отверстий в них тянулся легкий дымок. Хейта опустила глаза и замерла.

Напротив нее стояла крупная рысь, вся обросшая длинным мехом так, что не видно было даже когтей на лапах. Девушке страсть как захотелось коснуться пушистой головы. Она едва не протянула руку, но тут же опомнилась. Для рысей-оборотней она была простым человеком. И вроде как должна была бояться диких зверей.

Рысь бросила на Хейту любопытный взор, потом отвернулась и мягко двинулась дальше. Вместе с ней шли и обитатели деревни. На лицах у них застыла горькая печаль. Хейта смекнула, что шли они к погребальному костру, и заспешила следом.

Северное небо хмурилось клочьями безрадостных облаков. Солнце с трудом пробивалось через эту непроглядную пелену. Казалось, что погода, чувствуя настроение оборотней, тоже печалилась, нагоняя унылую хмарь.

Скоро Хейта сбавила шаг, а потом и вовсе остановилась. Дальше путь ей преграждала толпа. Оборотни сгрудились в напряженном молчании. Внезапно один из стоявших впереди обернулся, и Хейта признала Мара. Он тоже заметил ее и призывно помахал рукой. Девушка осторожно пробралась к нему и огляделась. В нескольких шагах она приметила Гэдора и Брона. А впереди увидела длинный деревянный помост, на котором одиноко покоилось тело Берха.

Одежда на мертвом была под стать погоде: теплый кожух, штаны, сапоги, на теле рубаха изумрудного цвета. Лицо с красивыми строгими чертами было бледным и безмятежным. Казалось, Берх просто ненадолго забылся сном и вот-вот отверзнет глаза, сядет, удивленно на всех поглядит, спросив: «А чего это вы тут собрались?» Хейта тяжко вздохнула. Конечно, не скажет. Ведь он был мертв.

Смерть. Неминуемая, жестокая, беспощадная. Способная проиграть битву, но всегда выигрывающая войну. Хейте доводилось видеть ее победу не раз. Впервые – еще ребенком семи лет. Ее бабушка, Брухта, была очень стара и сильно занемогла. Хейта пыталась ее вылечить, но тщетно. Время Брухты просто-напросто вышло. Когда стало ясно, что конец неизбежен, семью Хейты позвали к бабушке в дом, разделить тяготы последних минут.

Брухта дышала тихо, но часто, с хрипотцой. Глаза глядели в никуда, отрешенные и вроде бы уже ничего не понимающие. Но на самом дне их плескались мука и страх. Она уже не жила, но еще и не умерла, а словно застряла где-то посередине. Хейта помнила, как сильно это поразило ее. Вроде вот только что бабушка еще говорила, а вот она уже потеряна для мира живых. Девушка до сих пор помнила нахлынувшее тогда на нее чувство отчаянья и безысходности. Руки и ноги несчастной синели. Хейте хотелось броситься, растереть, разогнать ленивую кровь. Но она понимала, что все было тщетно. Как ни старайся, война проиграна и счет до трагичного исхода пошел на минуты.

А потом бабушки не стало. Грудь перестала вздыматься и опускаться, остановилось сердце, а вместе с ним канули в небытие все мечты и страхи. Ушли безвозвратно, точно никогда и не было их. Исчез не просто человек – целый мир, оставив после себя пугающую немую пустоту.