Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 48 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Хотелось забыть обо всем. Хотелось, чтобы меня наконец оставили в покое. Дали вдохнуть полной грудью. Но больше всего хотелось тишины и спокойствия. И чтобы никто не лез. И не было этих конфликтов и эмоций, медленно пожирающих меня изнутри, словно ржавчина.

Я налегла на педали, надеясь, что встречный ветер выдует все эти мысли и чувства прочь из моей головы.

Но даже здесь я была не одна. Луч фонаря на велосипеде выхватил из тьмы силуэт парочки, расположившейся на утопленной в кустах лавочке. Они смотрели на меня, жмурясь от яркого света, явно недовольные. Кажется, я помешала им предаваться страстным объятьям. Вот и правильно, неповадно будет, нашли место.

Снова тьма и тишина. Я замедлила темп и посмотрела по сторонам. С одной стороны узкой дорожки в отблесках фонаря мелькали стоящие плотной стеной сосны. Их голые стволы походили на частокол. По другую сторону мерцала вода, застоявшаяся в низине еще с весны. Вода источала влажный холод, возможно, где-то за пределами пятна света моего фонаря поднимался туман. Я чувствовала холодный влажный воздух на коже лица и запястий, будто конденсат на бутылке, вытащенной из холодильника. Хорошо, что ветровка не пропускала влагу дальше.

Я прислушалась к звукам леса. Среди деревьев кто-то шебуршал. В кромешной тьме, царящей под деревьями, их было не разглядеть, но я не сомневалась, что это мыши. В болоте под деревьями то и дело кто-то плескался. Днем я как-то видела в нем уток, но кто из лесных жителей мог оказаться в воде в столь поздний час, я даже не представляла. Сверху, из крон деревьев, доносились разнообразные звуки птиц. Что-то можно было назвать пением, что-то было больше похоже на стрекот.

Близость природы и ночная свежесть постепенно успокоили меня. Гнетущие, тяжелые воспоминания о рабочем дне отступили. Мышцы приятно разогрелись, и тело радовалось долгожданной активности после целого дня сидения в офисе в неудобной одежде.

На самой границе моего обзора появился силуэт. Его выдали яркие светоотражающие вставки на одежде. Ночной бегун вскоре поравнялся со мной. Это был весьма пожилой, но худой и жилистый мужчина с длинной бородой. На мгновение я поймала его взгляд, и мне показалось, что в его глазах отражалось какое-то необъяснимое понимание. Мужчина кивнул мне, я кивнула в ответ, и мы продолжили наше движение в противоположных направлениях. Но этот секундный контакт оставил в моей душе странное ощущение.

Но я выбросила это из головы и поехала дальше. Скоро, как мне казалось, лесная тропинка должна была вывести меня на другую аллею, по которой я и планировала вернуться. Но я всё крутила и крутила педали, а аллеи так и не было видно. Перед моими глазами по-прежнему был лишь небольшой участок узкой дорожки, выхваченный из лап непроглядной ночной тьмы холодным белым светом велосипедной фары. Я так долго смотрела на него, что у меня как будто включилось тоннельное зрение. Всё вокруг отошло на второй план, остались только сумрачная дорожка впереди и движение ног, вращающих педали.

Сперва это ощущение было даже приятным. Такая отстраненность от всего и вся. Спокойствие. Не было больше ни надоевшей, утомившей работы, ни проблем с деньгами, ни нотаций родственников о том, что в свои почти тридцать я всё еще не обзавелась не то что детьми – даже мужем. Всё это ушло куда-то на периферию сознания. Остались только дорожка и тихий стрекот велосипедной цепи.