Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 148 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

– Ну-у-у, – протянул Дару, отводя глаза. К счастью, для Влада все еще не существовало сложных вопросов.

– Это долгая история. Тома на три. Ты не вникай сильно, живи и радуйся.

Анта покивала.

– Это я бы хотела.

– А никто больше в последнее время жить и радоваться не выползал? – уточнил Влад. – Не восставал из мертвых? Являл себя в материальной реальности? Основывал деструктивные культы? Проводил жертвоприношения?

Анта поежилась.

– Пара мороев разве что, но они сами по себе не очень сильные.

– И больше никого? – спросил Дару.

Анта развела руками.

– Говорила же, что толку от меня немного.

– Да нет, – Дару выдал еще одну крайне милую улыбку, – вполне достаточно.

Он замер, повернувшись лицом к церкви. Та стояла белая и выразительно безмолвная, как любой хранящий какую-то тайну, которая его тяготит. Дару подошел ближе, провел рукой по желтоватым камням апсиды медленно, словно раненое животное гладил.

– Ч-что это он делает? – раздался сзади взволнованный голос Анты.

– Воспринимает? Общается? – хмыкнул Влад. – Не думаю, что для этого есть подходящее слово.

Дару тоже не думал. Скинув все ментальные щиты и заслоны, он оставил собственное сознание полностью открытым для любого чужого вмешательства.

И тогда она закричала.

* * *

Она шла. Поскальзывалась на размытой ливнем дороге, вздрагивая от вспышек молний и раскатов грома. Стояло раннее утро, но солнце не взошло – солнце с оглушительным грохотом рухнуло за горизонт и потонуло в нескончаемой черноте. Она почти не верила, что дойдет. Может, чем-то она прогневила бога, раз он желает покарать ее небесным огнем? Но разве не была она добродетельной женой, не станет не менее добродетельной матерью? Так, может, бог испытывает ее? Проверяет, насколько крепки ее любовь и вера. Да, все так! И она дойдет, она не убоится зла, ведь Он с ней, и она найдет укрытие под сенью Его будущего храма.

Окрыленная этой мыслью, она заспешила вперед, уже не боясь ни молний, ни грома, ни чудовищ, что чудились ей по бокам лесной тропинки. Она шла.

И пришла измученная, продрогшая. Волосы липли к лицу, а изодранный и испачканный в грязи подол платья – к ногам. По дороге она все же упала, и теперь левая лодыжка болела, заставляя хромать. Но она знала: за мучения воздастся.

Ее ждали. Увидев под навесом времянки знакомую, выхваченную из тьмы белой вспышкой молнии фигуру, она прослезилась от радости. Проходя мимо стройки, отметила, что та не сдвинулась, хотя прошел уже не один месяц. Одиноко белела торчащей из земли сломанной костью лишь стена другого, куда более древнего, здания, от которой и решено было строить храм, какого еще не видел свет. Заметила она лишь странное углубление, сделанное в стене. Но что ей было знать о строительстве? Не ее это дело.

Она кинулась в родные объятья и заплакала от счастья и облегчения лишь сильнее, когда почувствовала, как целуют ее в лоб и гладят по волосам. Она подняла лицо, посмотрев на мужа, но тот был почему-то невесел. Неведомая мука отражалась в его чертах. Не успела она еще спросить, как он сам заговорил с ней и сказал:

– Во сне я слышал голос.

«Божественный или дьявольский?» – после спрашивала она себя и небо. Она согласилась на это, но теперь поняла, как сильно ошиблась. Почему она должна умереть? И увести за собой еще одну, даже не появившуюся на свет, жизнь?