Книга Искусственные ужасы, страница 83 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Я читал, что после правильного абсента бывают галлюцинации, – заметил Адольф.

– Думаю, вам, герр Браун, как героиновому наркоману, точно нечего бояться. – Ангел взял рюмки и снова стал разливать зелёный эликсир.

– Я больше не наркоман, я нашёл нечто другое, лучше, чемгероин, – ответил Адольф и отправил в рот волован с икрой.

– Не хотел вас обидеть. Мне радостно слышать, что вы избавились от такой пагубной зависимости, пусть как представителю Смерти мне больно всё это осознавать – наркоманы исправно умирают. Но сейчас вы актёр и играете в нашей пьесе. Думаю, эта роль подходит вам лучше всего. За это можно и выпить.

– Я не буду больше пить, – отодвигая рюмку, заявила Эмилия. Её разрывали противоречивые чувства. И даже вкусная еда и расслабляющий напиток не поднимали ей настроение.

– Почему? – спросил Ангел. – Неужто вы беременны?

– Да, я беременна. Поэтому, возможно, вам придётся поискать другую актрису. – Несмотря на то что Эмилия была готова к этому, она почувствовала неловкость и опустила глаза. У неё не было времени даже подумать об аборте, ведь всё так закрутилось. К тому же она до сих пор не понимала, как забеременела, не знала, кто может быть отцом. Ей бы разобраться во всем, а не отказываться, но она слишком запуталась. Хотя дело было не только в беременности, последние недели на неё слишком многое навалилось. Ей не нравилось быть слабой, но скрыться от этого чувства оказалось сложнее, чем она думала.

– Это невозможно. Оливию сыграете именно вы. – Ангел говорил максимально серьёзно. – Беременность никак не помешает, напротив, ваша героиня тоже беременна, это пойдёт пьесе на пользу. Только представьте, какая поднимется шумиха, когда об этом узнают СМИ.

– Но что, если я сама уже не хочу играть, я схожу с ума, боюсь, театр – это не моё, – заявила она, сжимая салфетку в руке. Слёзы наворачивались на глаза, и ей стоило огромных усилий удержать их. Ведь Эмилия Ланге никогда не плакала, даже когда начинала свою карьеру в порно и участвовала в ужасных съёмках. И сейчас этого не сделает.

– Вам всё равно придётся сыграть, уже вне зависимости от вашего желания. – Ангел взял трость и вышел из-за стола. – Вы всё ещё не понимаете, во что ввязались? Эту пьесу нельзя бросить. Это не просто какая-то постановка. Сейчас все мы стали частью этого представления. Стоит кому-то отказаться от своей роли, и всех постигнут катастрофические последствия. Мы уже давно в одной лодке, не будем же её топить. А теперь выпьем. На вашу беременность это никак не повлияет, Эмилия, – уже как будто не предлагая, а приказывая, закончил продюсер.

Эмилия нестала спрашивать, почему хозяин странного дома в этом так уверен – она просто выпила, как и все, ужасный напиток. Её передёрнуло. Мысль о том, что она ввязалась во что-то очень страшное, ещё сильнее засела у неё в голове.

– Не будем омрачать этот ужин пустыми страхами и ненужными разговорами. Я уверен, что всё получится. У нас сегодня, можно сказать, своя тайная вечеря. Давайте проведём её подобающе. – Ангел вновь стал разливать абсент, и теперь никто не смел отказываться.

– Если это тайная вечеря, то кто тогда здесь Иисус? – взяв свою рюмку, полюбопытствовал Браун, который так и не снял кожаную куртку. – Зная всю историю и учитывая, что тайная вечеря для Иисуса была последним ужином перед его жуткой смертью, я совсем не желаю быть им. Уверен, что и Густав предпочёл бы отказаться от такой роли. Остаётесь только вы, дорогой продюсер.