Книга Искусственные ужасы, страница 56 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Да, пожалуйста.

Он отложил папку с меню на стул, и в его руках появился фотоаппарат, заставивший Густава удивиться. Судя по потёртостям, старинный, относящийся приблизительно к началу прошлого века. Когда пальцы официанта открыли крышку, выпустив чёрную «гармошку», Фишер увидел внизу надпись «Eastman Kodak Company», выведенную золотом по чёрному. Он сел поудобнее, поднял голову повыше и посмотрел в маленький объектив.

Один щелчок, яркая вспышка – и снимок был сделан.

– Спасибо, эта встреча много для меня значит! – заулыбался парень.

– Как я получился?

– Как великий режиссёр. Я скоро принесу ваш заказ.

Официант ушёл, оставив Густава наедине со своими мыслями. Ему хотелось продолжить разговор с молодым человеком, который так воодушевлённо говорил о его творчестве. С тем, кто первым за долгое время смог разгадать то, что он хотел донести до зрителя. Но сейчас ему больше хотелось в туалет, поэтому, покинув стол, он направился в уборную.

Вернувшись на место, Густав обнаружил на своём стуле большую стопку бумаг. Это была какая-то рукопись. Взяв её в руки, он внимательно посмотрел на текст. Пожелтевшие отстарости листы, потускневшие буквы – страницы были напечатаны так давно, что это оставило на них отпечаток. Ни названия, ни автора Густав не увидел. Но стоило ему пробежаться глазами по тексту, как стало понятно: перед ним пьеса.

Не отдавая себе в этом отчёта, он стал читать, с каждой строкой погружаясь в повествование всё глубже. Фишер даже не заметил, как к его столику подошла невысокая официантка, и оторвался от рукописи, лишь услышав голос:

– Что будете заказывать?

– Я уже сделал заказ у парня по имени… – Густав осознал, что не знает, как зовут того официанта. Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, что молодой человек был без бейджа.

– Боюсь, вы ошиблись. Этот столик обслуживаю я. Просто повторите ваш заказ, и я всё принесу.

У Густава резко пропал аппетит. Ничего не ответив, он встал из-за стола и покинул ресторан. Сейчас мужчина хотел только одного – дочитать странную пьесу без названия. Он читал её, пока ехал в такси, а потом продолжил уже дома, рядом с верёвкой, на которой собирался повеситься.

Последнюю страницу он перевернул только в полночь. Его трясло от возбуждения, ведь это была лучшая пьеса, которую ему довелось прочитать. Это была мистическая история о любви. Её события разворачивались то ли в шестнадцатом, то ли в семнадцатом веке в Берлине. Молодая и очень красивая Оделия вынуждена работать в доме распутниц. Там она встречает Смерть, спустившуюся в мир живых в образе прекрасного юноши. Между ними вспыхивают чувства, и вскоре она узнаёт, что беременна. Концовка пьесы кажется такой жестокой, что «Ромео и Джульетта» на её фоне выглядит лёгкой мелодрамой. Но финал прекрасен. Поставить такую пьесу в театре означало обессмертить себя. Потомки такое точно не забудут.

«Это будет отличная последняя работа, – подумал Фишер, – после такого можно и в петлю».

Густав всё ещё хотел покончить с собой, но теперь решил это сделать немного позже. Ему хотелось ещё поработать, сказать этому миру своё последнее слово. Но такая пьеса требовала огромных вложений, а он потерял доверие берлинского театра. Его руки уже почти опустились, как внезапно в дверь постучали.

Было уже за полночь, и Густав не ждал никаких гостей. Это могла быть жена, которая внезапно одумалась, но на такое Фишер даже не смел надеяться.