Книга Искусственные ужасы, страница 48 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Спасибо, – прошептала она, а после, словно он мог её не услышать, закричала: – Спасибо за дар, Слава Роберту!

Дождь этой ночью так и не пошёл.

Они словно оказались в безумной картине. Всё вокруг было ненастоящим, нарисованным. К счастью, дверь, которая внезапно образовалась в квартире Павла, не захлопнулась за их спинами, Богдан и Аня всё ещё видели реальный мир, что потихоньку от них отдалялся, стоило им сделать несколько шагов вперёд. Они не сразу осознали, что ступают не по булыжной мостовой, а по улице, выложенной из гладких черепов, а дома, которые им попадались в нарисованном мире, построены из человеческих костей. Раскиданные повсюду огромные ямы, которые им приходилось обходить, были заполнены только начавшими разлагаться трупами. Головы незнакомцев, насаженные на копья, провожали их потухшими взглядами каждый раз, когда они проходили мимо. Хотя мир вокруг был ненастоящим, это не делало его менее жутким. Аня стиснула руку Богдана. Он не возражал, ведь ему тоже было страшно. Никто из них понятия не имел, что это за место и зачем оно им открылось, они просто шли вперёд, стараясь не смотреть по сторонам, хотя взгляд то и дело цеплялся за жуткие детали.

Неожиданно им навстречу вышел старик. Аня сразу узнала Кало Мюллера, только теперь он выглядел иначе. Пожилой человек был нарисованным, как и всё в этом ужасном мире.

– Вы тоже умерли? – спросил он.

– Ещё нет. – Мельком глянув на Аню, Богдан сильнее сжал её ледяную ладонь, словно боялся, что она исчезнет.

– Точно, вы ещё похожи на настоящих живых людей, – с улыбкой произнёс Кало. – А я умер. И мой Адольф тоже, только его здесь нет. Как нет и моей жены, я так скучаю.

– Мы нарисовали портрет, – не сдержалась Аня, – и нам открылась дверь в этот мир.

– Это скверно, это очень скверно, – покачал головой Мюллер. – Я много успел узнать о Роберте после того, как умер. Кто именно нарисовал портрет?

– Мы нарисовали его вместе, вдвоём, – обеспокоенно ответил Богдан.

– Тогда один из вас ещё может выжить, – заявил он. – Теперь кто-то должен уничтожить портрет. Но предупреждаю: тот, кто его уничтожит, умрёт. Так же, как умер я. А после смерти попадёт в это отвратительное место.

– Но зачем? – спросила Аня. – Почему мы не можем оставить картину?

– Из-за пророчества, девочка моя. Я всё расскажу, но нам надо двигаться – здесь у мертвецов есть уши, и все они служат ему.

Богдан, Аня, а теперь и нарисованный Мюллер продолжили путь. Чем дальше они шли, тем большежутких трупов попадалось им на глаза.

– Это страшное место, но, думаю, вы оказались здесь, чтобы услышать моё предупреждение. Жизнь не хочет, чтобы Роберт победил, – изрёк он, – поэтому слушайте внимательно. Мать Роберта была простой женщиной, но его отец… Его отцом была сама Смерть, которая решила развлечься в нашем мире. Думаю, такое происходило и раньше, но в тот раз несчастная женщина забеременела. Роберт не должен был появиться на свет, он стал ошибкой, за которую все мы сейчас и расплачиваемся. Ему чудом удалось выжить, и он возомнил, будто он сама Смерть, что не совсем так. Жизнь уже много столетий пытается вычеркнуть его, но у неё ничего не получается, Роберт всегда находит способ её обмануть. Это существо одержимо искусством, которое питает его. Пророчество гласит, что в момент, когда будет создано сто картин с изображением этого существа, мир, который мы знаем, навсегда падёт. Сейчас мы находимся в его нарисованной реальности, но, если он победит, наш мир станет её копией, ведь Роберт считает самым большим искусством именно смерть. Поэтому так важно…