Онлайн книга «Искусственные ужасы»
|
– Хорошо, значит, едем к тебе. Как только они покинули стены больницы, к ним отовсюду заспешили репортёры и фотографы, окружая их. Со всех сторон посыпались вопросы: – Как вы прокомментируете произошедшее? – Это правда, что пьесу отменяют? – Состоится ли пьеса после всех этих ужасных событий? Эмилия только сильнее прижала к себе кота, боясь, что он, испугавшись такого шума и вспышек фотокамер, попытается сбежать. Отвечать на вопросы она не могла и не хотела, но, почувствовав руку Брауна, приобнявшую её за талию, успокоилась. Этим жестом он словно сказал ей, что сам разберётся со всем этим. И действительно: – Отвечу вам словами солиста известной британской рок-группы. The show must go on[28], – произнёс он твёрдым голосом. – А теперь извините, нам пора возвращаться к репетициям. Сцена 3 Встретились как-то в баре «Очень мёртвая лошадь» начальник полиции, хранитель музея, врач и старая дева… Вся эта разношёрстная компания собралась у бильярдного стола, что стоял недалеко от барной стойки. Это всех более чем устраивало. Каждый из собравшихся планировал сегодня изрядно надраться, ведь возможность побыть собой настоящим выпадает нечасто, такие моменты надо ценить. И пусть место было весьма специфическим – бар больше подходил для тусовок байкеров или для собрания бойцовского клуба, музыка играла довольно громко, а некоторые из постоянных посетителей явно не так давно оказались на свободе, – имелся здесь и некий шарм. Будто этот бар создан для тайных встреч группы революционеров, что собираются навсегда изменить устои прогнившего мира. В таких заведениях тебя вряд ли кто-то запомнит, поэтому здесь говорить можно практически обо всём – среди безумцев даже нормальный покажется сумасшедшим. Над барной стойкой висел небольшой телевизор, по которому шли новости. Всем было на них наплевать, да и музыка перекрывала слова репортёра, пока на экране не засветился самый известный театр Берлина. – Эй, бармен! Сделай погромче и выключи хоть на секунду эту проклятую музыку! – выкрикнул стоявший у бильярдного стола невысокий, довольно полный мужчина, который только пару часов назад снял полицейскую форму. Молодой и крепкий парень с длинными волосами, стянутыми в хвост, и бейджем «Рудольф» послушался: он очень нуждался в хороших чаевых, а компания у бильярда много заказывала и, судя по всему, собиралась ещё долго гулять. Громкость телевизора заметно прибавилась. – Сегодня после паузы, вызванной массовым самоубийством, снова начались репетиции скандальной «Пьесы без названия», – говорила в микрофон милая репортёрша. – Журналистам вход в театр строго воспрещён, все репетиции проходят за закрытыми дверьми, но нам всё-таки удалось кое-что заснять. На экране телевизора появилась любительская запись, снятая на камеру мобильного телефона, на ней режиссёр постановки обращался к актёрам и работникам театра: – Всё, что произошло, просто ужасно, – говорил Густав Фишер. Его лицо, скрытое от камеры, не позволяло зрителям новостей рассмотреть, с каким выражением он произносил эти слова. – Мир потерял много хороших людей, но это не значит, что мы должны останавливаться. Всё, что мы делаем, мы делаем ради искусства. Нам нужно поставить эту пьесу, и это уже даже не наш выбор – это наша судьба. Во что бы то ни стало мы должны продолжать работать, и мир увидит наш труд. Иначе… иначе всё было напрасно. |