Книга Искусственные ужасы, страница 176 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Внезапный телефонный звонок всех разбудил. Гюнтер не сразу понял, кому именно звонят, ведь у него был выходной, а в выходные ему звонили только в крайнем случае.

– Гюнтер слушает, и, если это не срочно, молитесь всем богам, – произнёс он злобно, отвечая на звонок.

– Капитан, – раздался в трубке голос, – вы были правы.

– В чём именно я был прав, лейтенант Вернер? Излагайте конкретнее. – Гюнтер взглядом искал сигареты, а когда нашёл, тут же стал прикуривать.

– С этой пьесой точно что-то не так!

Как только эти слова слетели с губ молодого лейтенанта, Гюнтер окончательно проснулся и сделал глубокую затяжку, прежде чем продолжить разговор.

– Что случилось?

– Вчера состоялся закрытый показ, – начал говорить немного дрожащим голосом лейтенант Вернер. – Часть пьесы показывали известным немецким критикам…

– Ты можешь ближе к делу, лейтенант? – раздражённо спросил он.

– Массовое самоубийство, – отчеканил Вернер. – Никогда с таким не сталкивался. Все тридцать четыре человека, что были на представлении, включая жену режиссёра, покончили с собой.

На мгновение у капитана берлинской полиции пропал дар речи – предчувствие его не подвело.

– Собирай отряд, мы едем к Густаву Фишеру. Только дождитесь меня, – приказал и тут же отключился Гюнтер.

– Проблемы на работе? – спросила девица, прикрываясь одеялом.

– Типа того. Сколько я тебе должен? – Гюнтер начал одеваться, не выпуская сигарету изо рта.

– Нисколько, ты же полицейский, – игриво заметила она.

– Но я хочу заплатить. Так сколько? – Он уже надел штаны и застёгивал рубашку, на этот день у него были совсем другие планы.

– Тогда сто евро.

– Я капитан, может, сделаешь скидку? – посмотрев на её расслабленное лицо с россыпью веснушек, с улыбкой спросил он.

– Это уже со скидкой, милый, – промурлыкала она и сладко потянулась, словно кошка, демонстрируягибкость тела. Её рыжие, словно языки пламени, волосы рассыпались, прикрывая грудь, когда она приподнялась и оперлась на спинку кровати.

– Прости, забыл, как тебя зовут? – спросил Гюнтер, кладя на комод купюру.

– Ты не мог забыть того, что не знал, – съязвила девица. – Моё имя Марил.

– Зачем ты этим занимаешься, Марил? Я не осуждаю, мне просто интересно. У меня впереди наверняка очень паршивый день, но, может, твой ответ его скрасит, – уже зашнуровывая ботинки и докуривая сигарету, поинтересовался он.

– Я хотела стать певицей, ведь у меня божественный голос, – не скромничая, призналась Марил. – Но голоса мало, певице нужен музыкальный номер, который она будет исполнять. Я познакомилась с одним композитором, который пообещал мне написать самый настоящий хит. Но он оказался конкретным мудаком, которому нужен был только секс. Поэтому я рассталась со своей мечтой и оказалась там, где сейчас. Здесь мне хотя бы платят за это и, как кажется, меньше используют.

– Может, споёшь мне как-нибудь? – уже у двери спросил Гюнтер.

– Это будет стоить дороже, – ухмыльнулась она, и её зелёные глаза заблестели.

* * *

Всё случилось слишком быстро. Его щеки ещё не высохли от слёз. Густав Фишер отвёз сына к своим родителям, ведь он не хотел, чтобы ребёнок находился в квартире, в которой его мать покончила с собой. Да и сам он пока не понимал, как сможет объяснить произошедшее маленькому Куно. Фишер практически не спал ночью. Как ему вообще теперь спать? Утром в его квартиру влетел отряд полиции, и теперь он находился в допросной. Его не заковали в наручники, так как он не оказывал никакого сопротивления, хоть сам и не понимал, в чём его обвиняют.