Книга Искусственные ужасы, страница 130 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Павел приподнялся с кровати, но ослабевшее тело потянуло его назад, заставляя безвольно упасть на простыни. Отчего же он себя так паршиво чувствовал? Словно из него выкачали всю энергию; ещё и странные тянущие ощущения в области груди, о которых он ничего не сказал ни отцу, ни Кате. Да и зачем – разве сейчас это важно? Куда важнее было остановить Роберта, но теперь, когда последняя ниточка так резко оборвалась, куда же им двигаться? Или ему? Он не знал, готова ли Катя продолжать смертельное путешествие. Если нет, то он попрощается, отпустит её. Неразумно подвергать людей опасности, всё это касается только его и Роберта.

А ведь Павел догадывался: карлик что-то не договаривает. Может, интуиция, может, шестое чувство, как ни назови, но что-то давало ему подсказки, которые он проигнорировал, и как итог: минус один человек. Но что, если на этот раз Ч будет готов к их приходу?

«Маленький сволочной гадёныш».

Павел от злости сжал кулаки и ударил по кровати, чувствуя, как заныли руки. Легче не стало.

От досады он уставился в потолок и подумал, что пока он, лёжа на кровати, бездействует, где-то ходит молодая женщина, не подозревающая, что носит под сердцем истинное зло, рождение которого навсегда погрузит их мир в хаос.

* * *

До самого утра Катя пролежала, не сомкнув глаз. Тихонечко, с перерывами рыдала, прикрывая рот рукой, боясь разбудить тех, кто спал в соседних комнатах. Пыталась выплеснуть всю боль и скорбь, что были на душе. Вспоминала те последние сказанные Ренатом слова, от которых сейчас щемило сердце, а горячие слёзы катились, обжигая щёки. Никогда она не простит себе того, что позволила ему пожертвовать собой. Совсем забывая или не желая думать о том, что, если бы не Ренат, лежали бы они сейчас все в придорожной траве. Для них всё бы кончилось. А кончилось только для него. Так легко и быстро оборвалась жизнь. Был человек – и не стало. Она даже не успела с ним по-человечески попрощаться. Приехали странные люди в автомобилях с тонированными стёклами и увезли их далеко от того места, где на асфальте осталось тело Рената. Катя до сих пор не знала, что с ним стало дальше, ведь теперь оналежала на кровати в чужом доме. Живая, невредимая, и всё потому, что за их жизни была пролита кровь. Злилась ли она на Павла? Нет. Злилась ли она на себя? Да. Потому что втянула Рената во всё это и позволила следовать за собой, купалась в лучах его заботы, не отдавая себе отчёта в том, что он за неё с готовностью умрёт. И, когда это потребовалось, он так и сделал. Сам решил и сделал.

Катя утёрла слёзы ладонью, ощущая, что её нервная система больше не выдержит. В теле скопилась усталость, голова разболелась, и, натянув одеяло до подбородка, она прикрыла глаза, а когда открыла, за окном уже расцвёл день.

Она поднялась с кровати, осматривая комнату, в которую её вчера отвели. Это была маленькая гостевая спальня. Аккуратная, без изысков, но находиться в ней было приятно. Тот, кто обставлял дом, имел безупречный вкус. Катя поняла это ещё вчера, когда очутилась в просторной гостиной, освещённой изящной люстрой из великолепного хрусталя. Но сейчас это её не радовало.

И всё же Катя понимала: пути назад нет. И, как бы горько ни было сейчас, нужно продолжать бороться. Особенно теперь, когда Ренат уже не с ними, и хотя бы ради него они должны всё закончить. Такая жертва не должна быть напрасной.