Книга В холод, страница 77 – Нелл Уайт-Смит

Но есть и вторая группа смертей. О них мы ничего не узнаем. Иногда мы находим тела, чью смерть не способны объяснить, иногда исследователи пропадают бесследно. Подобные смерти становятся причиной для догадок и даже легенд. И я уверен, что хотя бы часть этих загадочных смертей происходит из-за того, что наша органика куда более хрупкая, чем кажется. Что, стремясь забраться подальше и повыше, мы забываем задуматься о том, как ведет себя наше тело. Не слышим истинных его потребностей. И природа не прощает этого. Этого нам не прощает холод.

Я застыл.

Стоило мне подумать о себе как о первом живом существе здесь, я застыл. Впереди, не доходя примерно получаса до ступни умершего гиганта, я увидел фигуру. Она совсем рядом. Перед подъемом. Неподвижно.

Механоид — со спины не удалось рассмотреть, мужчина это или женщина, — сидел на коленях. Капюшон откинут, шапки илишлема не было, ветер зло играл с отросшими где-то до плеч косами. Ни один разумный исследователь не откроет здесь головы, и потому я сделал два предположения о том, кто передо мной: тот, кто успел потерять разум из-за отека мозга и скоро погибнет, или тот, кто уже мертв.

Впрочем, есть и третья причина — иррациональная, сакральная. Сидящий передо мной на коленях восходитель молился, спрашивая разрешения на проход вверх у духов ликры, кем бы он их ни считал. Однако эта версия казалась наименее правдоподобной. Слишком уж неподвижен он был.

Однако в любом случае на спине бело-серой куртки не имелось номера экспедиции, и я поспешил спрятаться, положив руку на оружие. Все стало серьезней: наши куртки имели яркие цвета. Нас легко будет разглядеть, потерпи мы бедствие. В расселине при срыве или среди бескрайних снегов гораздо проще высмотреть объект несвойственного для здешней суровой природы цвета.

Я сам, как и механик внутри Пугала, носил красную куртку, пропавшая экспедиция 1016 — оранжевые. Если бы нас пришлось искать, то только для оказания помощи и содействия. Мы не боялись. Не прятались. Показывались.

Бело-серые куртки, незаметные на заснеженном каменистом склоне, решались надеть только те, кто никакой помощи ни от кого не ждал. Потому что его экспедиция не санкционирована. Конечно, им бессмысленно писать номера экспедиций на куртках, а уж имена самих исследователей и подавно. Зато за оружие они брались легко, особенно отстаивая столь тяжело давшиеся им открытия. Черные искатели очень опасны. Чужие жизни для них ничего не стоят. Наоборот — они источник припасов и присадки.

Заняв укрытие, я принялся наблюдать за фигурой впереди себя. Меня чуть не выдал хронометр, который удалось перевести на новый круг за мгновение до сигнала. Фигура не двигалась. Она всё сидела на коленях там, впереди. В молитве. Или в смерти.

Я прождал еще почти целый цикл и только тогда уверился полностью — передо мной труп, и труп этот брошен своими товарищами. Никто не стал тратить время и силы на то, чтобы завалить тело камнями. Это не особенная редкость в подобных условиях. Время и силы здесь очень дороги. Вероятно, остальные в группе сами находились на последнем издыхании. Не удивлюсь, если погибшего некому было хоронить, потому что это он уже схоронил остальных. Схоронилили бросил. На склоне. Уйдя.

Оставив свое укрытие, я осторожно подошел к одинокой фигуре. Чем ближе я становился, тем более знакомой казалась освобожденная от капюшона голова. Тем больше смутных воспоминаний будил оттенок волос. Темный, как у настоящей северянки. Косы гуляли на ледяном колком ветру, показывая то и дело серому небу Белой Тишины треснувший череп. Обычное дело для умерших в холоде. Это не следствие травмы: мозг, как вода и ликра, расширяется при замерзании. Даже кости не способны удержать его внутри.