Книга В холод, страница 10 – Нелл Уайт-Смит

— Ну и что, нам теперь ждать новых смертей в базовом лагере? — пресно поинтересовалась тем временем госпожа Карьямм.

С высоты лестницы она напомнила мне Варьянн, жену моего брата. Тоже смуглая, темноволосая, тренированная женщина, носившая две косы до плеч. Последствия схватки с погибшим ученым отлично виднелись у госпожи Карьямм на лице. Отек распространился на щеку и левое веко, обещая оставить существенный кровоподтек. Но механика ее глаз не пострадала, сотрясения она не получила. Врач разрешил ей вылет.

Она сидела рядом с приписанным к ней снегоходным големом, Фонтаном, коренастым и широким, со шлемом, состоящим из множества мелких оконец. Он имел самую давнюю из всей нашей команды историю. Изначально его создали как медицинского голема. Раньше его конструкция позволяла переносить в себе пострадавшего в лежачем положении. После множества модернизаций он был оборудован, как и остальные големы нашей группы, двумя пассажирскими местами.

— Вы верите в то, что синдром края мира происходит из заражения продуктов питания? — серьезно поинтересовался господин Вейрре, привалившийся к своему голему Тонне.

Я посмотрел сначала на исследователя, потом снова на госпожу Карьямм. Очевидно, они воспользовались моим советом подремать и только недавно принялись за болтовню. Все они — и трое големов, и исследователи — находились в одной ликровой сети, отдельной от сети Сестры Заката. Нам разговаривать с ней не требовалось. И не хотелось. Мы жили отдельно. Сами собой. Вместе.

Спрыгнув с лестницы, я поддержал господина Вейрре:

— Будь проблема в пище, почувствовали бы все, кто остался на вторую смену. И экспедиции, случись им встретить синдром, погибали бы полностью. Вот как экспедиция Эйрлока от отравления свинцом или Трайвве от недостаточной питательности пайка. Когда питание неправильное — бьет без всяких исключений.

— В экспедиции 1016 в снега лагерь ушел целиком, — парировала Карьямм, не желая спорить со мной всерьез, скорее просто из живого интересак теме.

Действительно, бывшая до нас экспедиция, спонсируемая городом Золотые Кроны, первым владельцем патента на формулу «Пути в холод», погибла в один день. Они просто ушли. Спасатели нашли личные вещи ученых и оборудование на своих местах, аккуратно прибранными. Рабочие дневники велись ежедневно и оборвались на одной и той же дате. А тела исследователей оказались разбросаны по Белой Тишине. Словно бы они вышли из лагеря и пошли каждый в свою сторону. На ходу раздевались. Обнажали себя. Донага.

Вздохнув, я изложил неприятное, но самое логичное объяснение:

— 1016 использовали «Путь в холод» в ее оригинальной формуле. В том же виде, как ее создал завод Род. После гибели экспедиции Золотые Кроны продал патент, и позже присадка дорабатывалась. Я думаю, они отравились «Путем в холод».

— То есть вы не верите в теорию о еде? — хитро спросила меня госпожа Карьямм.

— У него есть своя теория, — подначил меня господин Вейрре, определенно ожидая, что я развлеку госпожу Карьямм и ее голема мыслью, что синдром края мира передается через взгляд. Женщина меня опередила. Ответила бойко:

— У меня тоже есть теория. Умершего ученого позвала Рука Отца!

Нам с господином Вейрре следовало бы прыснуть смехом, но мы переглянулись. Карьямм только недавно присоединилась к нашей группе, она провела с нами всего семь месяцев. Три, в течение которых мы, медленно продвигаясь к базовому лагерю, давали привыкнуть нашей органике к холодному климату, и еще четыре месяца общей подготовки к экспедиции. Срок слишком маленький, чтобы начать делиться особенной информацией. И мы не открывали ей, что одна из целей объединенной экспедиции в целом — поиск механической звезды, созданной специально для отслеживания положения Хрустального Ока. Она и называлась Рука Отца.