Книга Его версия дома, страница 31 – Хантер Грейвс

Твою мать. Приди в себя, ублюдок.

И сейчас, прижимаясь к холодной бетонной стене и готовясь снова идти за ним в ад, я чувствовал, как эти невидимые цепи сжимаются. Каждая пуля, выпущенная мной для его прикрытия, приближала тот день, когда его безумие вырвется наружу и поглотит очередную невинную душу.

«Керт, приём!» — его голос в наушнике прозвучал резко, возвращая к реальности.

— Прием, 0–1, — мой голос был ровным, как поверхность озера перед бурей. — Статус?

— Да пиздец, скучно, прямо как в твоей стерильной хате! Неси свою задницу на позицию «Бета», будешь моими глазами.

«Будешь моими глазами».Да. Как всегда. Потому что я не могу отказать. Потому что предать его — значит убить последнее, что осталось во мне от того идеалиста с дипломом в руках. И потому что, если не я, то кто встанет между ним и той бездной, в которую он с каждым днем заглядывает все чаще?

Несмотря на внушительный рост и телосложение, я двигаюсь как тень. Бесшумно и быстро. В три шага мне удалось проскользнуть к точке «Бета», что находилась на втором этаже полуразрушенного цеха. Смердело так, что хотелось вырезать себе всю дыхательную систему. Густой, влажный, с примесью чего-то кислого и едкого. Возможно, где-то рядом разлагался труп.

Осмотрев местность, я не увидел то, что могло бы заинтересовать Коула. Только лишь кривые тени от еле светящихся фонарей, мусор, гонимый ветром.

— Прием, Хищник 0–2 на позиции «Бета». Чисто, — доложил я, прижимаясь губами к черному пластику рации.

— Эх, скучно, — голос Коула был искренне разочарованным. — Глухо, будто бы снова на патруле в глухой деревне. Сиди, Док, смотри в оба… А я пока найду себе развлечение.

Он произнес это так… хищно. Самодовольно, с привкусом грядущей охоты.

Я наблюдал за ним. Он идет не как солдат, а как гребанныйхозяин этого мира. Всесильный, бессмертный. С прямой спиной, вальяжной походкой, будто гуляет по своему адскому поместью. Для Коула это никогда не было «просто контракт». Это игра, за которую платят огромные деньги. И благодаря ей… он может обеспечить себе самое главное — семью.

Семью в его больном понимании.

Коул заглядывает за каждую дверь, в каждый проем и угол, автомат небрежно болтается на ремне, словно он ему не нужен.

Он замирает. Я буквально чувствую как каждая мышца под его экипировкой напрягается. Это можно сравнивать с дикой кошкой, что замерла и прислушивается, где зашуршало травоядное. Так и он. Медленно оборачивается и не издавая лишних звуков, крадется к углу котельной.

Из-за груды ржавых конструкций показалась фигура. Молодой парень в замасленной спецовке, лицо его было бледным от ужаса. Он пытался спрятаться, прижавшись к стене, но его предательски трясущиеся руки выдавали его с головой.

Коул не спешил. Он приближался к нему мерными, почти ленивыми шагами, наслаждаясь моментом. Охотник, знающий, что добыча уже в ловушке.

— Нет… пожалуйста… — донесся до меня сдавленный, полный отчаяния шёпот.

Коул что-то сказал ему в ответ. Тихим, спокойным голосом, каким говорят с детьми или с животными. Я не разобрал слов, но по тому, как парень затрясся сильнее, понял — это не были слова утешения.

Парень резко дёрнулся, попытался бежать. Это была ошибка.

Коул среагировал мгновенно. Не выстрел. В его руке, словно из ниоткуда, появился нож. Короткий, яростный взмах — и парень рухнул на колени, издав странный, захлёбывающийся звук. Потом безвольно повалился набок.