Книга Его версия дома, страница 146 – Хантер Грейвс

— С-со мной вы так разговариваете! А с…

— Джессика, не вздумай, — я успел бросить фразу, но было поздно.

— Я слышала, как вы говорите с Кейт! Я всё знаю, мистер Ричардсон! И никакой вы нахрен не психолог! — она почти кричала, и каждое слово било по натянутой струне тишины в салоне. — Вы как-то связаны с убийцами из… из… из Specter Corps!

Время не просто остановилось. Оно схлопнулось в одну точку, в этот салон, в эти слова, висящие между нами. «Specter Corps». Не аббревиатура, не намёк. Полное название. Произнесённое вслух.

Всё моё существо сжалось в один ледяной, сфокусированный комок. Инстинкт оперативника кричал: угроза, ликвидировать, сейчас. Но поверх него, холоднее и страшнее, работал расчёт. Нельзя. Даже сейчас. Даже под кайфом и алкоголем она может запомнить реакцию. Любую.

Я не дрогнул. Не изменился в лице. Даже дыхание осталось ровным, хотя внутри всё обрушилось. Мои глаза, будто бы случайно, встретились с её воспалённым, полным слёз ярости взглядом. И в них не было ничего. Ни страха, ни гнева.

Она выпалила это. Не как обвинение, а как последний, отчаянный аргумент в ссоре. Как дети кричат «а ты вообще не мой папа!». Видно было — она не обдумывала. Не взвешивала последствия. Это вырвалось из самого нутра, из того клубка обиды, ревности и, судя по всему... тупое рвение "пробить" информацию обо мне.

Как она узнала?Вопрос пронзил мозг, острый и жгучий. Позже. Разберусь позже.

— Закончила? — спросил я голосом, в котором не было ни капли того напряжения, что сжимало мне горло. Он звучал плоско, почти скучно. — «Specter Corps» — это частная логистическая и консалтинговая компания. Они спонсировали несколько моих исследований по посттравматическому синдрому. В открытом доступе. Если твои «знания» исчерпываются этим, то тебе, Майер, пора не только протрезветь, но и научиться пользоваться академическими источниками, а не форумами для параноиков.

Я сделал паузу, давая этим словам, таким спокойным и разумными, осесть в её пьяном сознании. А затем добавил, уже с лёгкой, ледяной насмешкой:

— И пристегнись. Прежде чем обвинять кого-то в связях с «убийцами», позаботься о собственной безопасности. Или это тоже теперь моя «ответственность»?

Джессика не унималась, но, видимо, осознав, что её громкое обвинение разбилось о ледяную стену моей реакции, поутихла. Однако из неё продолжало литься, как из пробитого трубопровода, уже тише, но с той же пьяной, утробной обидой.

— Не буду! Раз вам плевать на меня! — она шмыгнула носом, и голос её дрогнул. — И вообще… вы знаете, что вашу драгоценную Кейт увез какой-то Коул! Она вам нравится, да?! Вот поэтому вы на меня и злитесь!

В её словах не было уже того леденящего ужаса перед раскрытой тайной. Была простая, болезненная ревность. Она строила в своей голове какую-то дурацкую мелодраму, где я — холодный профессор, влюблённый в хрупкую студентку, а она — назойливая соперница, которую отталкивают.

И это… это было даже удобнее. Гораздо удобнее, чем правда.

Я не ответил сразу. Дав ей проскандировать эту глупость.

— Майер, — сказал я, и в голосе впервые за этот вечер прозвучало что-то, отдалённо напоминающее человеческую усталость, а не оперативную холодность. — Коул Мерсер — друг семьи Арденов. Её отец — генерал Джон Арден — попросил его поздравить дочь с победой и, возможно, обсудить некоторые семейные вопросы. Это не моё дело. И не твоё. И твои фантазии о том, кто кому нравится… — я сделал небольшую, выразительную паузу, — оставь для своих подруг. Мне они неинтересны.