Книга Его версия дома, страница 142 – Хантер Грейвс

Угроза его интересам нейтрализована.

— Четыре косяка. Качественных. И Мия — не «выпьем кофе», а настоящее свидание. Ты организуешь.

Я кивнула, сжав зубы. Цена молчания оказалась высокой. И отвратительной.

Дэниел снова надо мной похихикал, коротким, самодовольным звуком, и поплёлся к выходу из кухни, пошатываясь.

— Ладно, маньячка, проводи свои «исследования». Моя латиноамериканская богиня плохо спит без меня. — Он бросил это через плечо и скрылся в тёмном проёме двери.

Его шаги затихли, слились с храпом и тяжёлым дыханием спящих в гостиной. Я осталась однав холодном, безжизненном свете экрана. Слова «маньячка» и «исследования» висели в воздухе, ядовитые и унизительные. Но они были правдой. В его глазах я теперь была именно такой — помешанной, неадекватной, но безобидной, потому что он получил свой откуп.

Я сидела, уставившись в потухший экран, и пыталась заставить мысли встать в ряд. Они не слушались, растекаясь вязкой, тревожной кашей. Были обрывки — «SC», «больные ублюдки», старые статьи. Но это были всего лишь обрывки. Ничего, что склеивалось бы в целое. Ничего, кроме тупого, навязчивого чувства, что под скучной оболочкой «доктора Ричардсона» скрывается что-то иное.

Голова гудела. Я потянулась к почти пустой бутылке водки, стоявшей рядом с ноутбуком, и сделала большой, обжигающий глоток. Потом нашла в пепельнице недокуренный, смятый косяк, чиркнула зажигалкой и затянулась глубоко, пока горький дым не заполнил лёгкие. Мир на мгновение поплыл, стал мягче, отодвинулся.

Но это не помогало. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я почти физически ощущала его. Не образ, а впечатление.

Взрослый.

Сильный.

Опасный.

Тот, о ком я читала. Тот, кого я воображала на месте вымышленных монстров, пока краснела от стыда и возбуждения. Мой мозг, отравленный спиртом и химией, плавился, пытаясь соединить нестыкуемое.

Я посмотрела на косяк, что так красиво тлел. Никогда не любила это состояние. Третий раз в жизни, и все — в компании Дэниела. Придурок.

С раздражением я ткнула в трекпад, выбрала «очистить историю браузера» и захлопнула ноутбук. Звук крышки прозвучал как приговор. Мне нужно было только вспомнить, как он поймал меня на площадке, как он назвал меня «послушной девочкой».

Гребанные тёмные романы. Гребанное, щемящее любопытство. Гребанный Ричардсон. Я открыла в себе то, что пыталась похоронить ещё в подростковом периоде. Трава выдернула это наружу, вернув меня на пять лет назад.

Тишина в гостиной, нарушаемая только тиканьем часов. Запах его одеколона, сладковатый и тяжёлый. Его голос, тихий, ласковый, вкрадчивый:

— Ты же ведь моя хорошая девочка, да, Джесс?

Его рука, тёплая и уверенная, скользила под подол моей школьной юбки. А я, шестнадцатилетняя, застывшая от ужаса и какого-то парализующего, стыдного возбуждения, могла только прошептать:

— Да...

— Маме знать об этом необязательно...

Я резко распахнула глаза, словно вынырнув из ледяной воды. Дыхание перехватило. В груди колотилось что-то горячее и тошнотворное. Нет. Нет-нет-нет.Не это. Я не хотела вспоминать это. Не сейчас. Не из-за него.

Надо было унять это. Заткнуть эту дыру, из которой лезли старые призраки. Мои покрасневшие, затуманенные глаза зацепились за телефон, валявшийся на столе рядом с пустыми пачками от чипсов.

Почему только я должна страдать? Почему только у меня в голове этот хаос, а он… где бы он ни был… спокоен, холоден, контролирует всё?