Книга Леденцы со вкусом крови, страница 155 – Дэниел Краус

Луиза оказалась совсем не такой, как он ожидал. Она была не похожа ни на кого из людей, которых Мэл видел раньше. Она хохотала штормовой сиреной и носилась по дому, выкрикивая одно и требуя другое, распахивая шторы и выбрасывая в мусорное ведро заплесневелые стопки бумаг. Когда Мэл прошел мимо нее к входной двери, она сказала, что от него воняет – так что пусть сходит в душ, да побыстрее, в духовке индейка запекается. Видя, как она огрызается, хихикает и грохочет в узких коридорах, отец Мэла фыркал и ворчал.

– Ты хочешь меня убить, – пробормотал он с улыбкой на лице. Отец – с улыбкой на лице! Мэл аж испугался и кинулся в душ.

Почему он раньше не подумал о таких вариантах, как Луиза?! Мэл размышлял об этом, стоя в душе под горячей водой, и понял, что иногда большие перемены вроде ухода из школы перетряхивают не только твою жизнь, но и жизни окружающих. Перемены могут быть к худшему или к лучшему, но не попробуешь – не узнаешь.

Это был странный ужин. Мэл ни за что бы не поверил, что отец станет есть эти блюда. Но он съел, постоянно втихую жалуясь. Луиза болтала весь вечер, а Мэл и отец внимательно изучали друг друга, глядя поверх кусков индейки.

– Папа хочет знать, видел ли ты своего брата, – сказала Луиза. Мэл, продолжая жевать, покачал головой. – Ладно, но ты дашь нам знать, если увидишь его? Папа рассказывает о нем больше, чем ты можешь представить.

На это Мэл легко согласился. Он постоянно думал о брате и лелеял мечту, что однажды до брата дойдут слухи об ученике академии искусств, настолько талантливом, что, пока не увидишь, не поверишь. И тогда-то брат поймет, что это просто обязан быть Мэл. Но он лишь кивнул, продолжая жевать:

– Я дам вам знать, само собой.

Поздно ночью Мэл прокрался в комнату брата и положил складной нож туда, где нашел его почти год назад. У него тут же заболела грудь. Но в городе, в академии краски текли так быстро, что своим ошеломляющим приливом уносили любую наклевывающуюся дружбу, и он боялся, что металлическое сердце утянет его на дно.

Возвращаясь на автостанцию в канун Нового года, Мэл Герман был единственным из всех горожан, кто видел, как миссис Ван Аллен собирает вещи и уезжает из города. Мэл остановился под деревом чуть дальше по улице. Снежинки оседали на его ресницах и таяли в глазах. Он смотрел, как коренастая женщина с трудом затаскивает в арендованный трейлер множество коробок и чемоданов. У Мэла мелькнула мысль помочь ей, может, даже бесплатно, но он не смог шевельнуть своими холодными суставами.

Миссис Ван Аллен снова и снова ходила из дома в трейлер. Ее серебристые волосы под каштановой краской были красиво уложены, но их растрепал непрекращающийся снегопад.

Мэл подхватил сумку: ему нужно было успеть на автобус. На какой-то странный миг он представил себя Вилли Ван Алленом, который одной рукой подхватывает сумку и навсегда покидает родителей. Проходя мимо, Мэл посмотрел на высокое дерево, и ему показалось, что он видит доски для домика, все еще прибитые к ветвям.

– Иногда бежать – это нормально, – прошептал он миссис Ван Аллен, ковыляя мимо дома, но слова унеслись прочь, став снежинками.

Вух, вух, вух…

Когда бензин перестал качаться, а форсунка в баке запищала и задрожала, Джеймс и Реджи моргнули. Воздух, на мгновение ставший таким чистым, снова омрачился грохотом из гаража, шумом других насосов и скрежетом шин грузовиков, недавно отяжелевших от бензина и отцепляющихся от грязного цемента. Двое мальчишек снова сбежали от отца и кружили вокруг взрослых, вокруг Джеймса и Реджи, вокруг всего, что видели.