Книга Леденцы со вкусом крови, страница 141 – Дэниел Краус

Мэл все равно знал, что мисс Босх не нужны его рисунки, она это говорит из вежливости. Он был убежден, что она останется безразлична к его творениям, как брат, или не поймет, как мистер «Бад» Кэмпер. Нет, мэм, спасибо, мэм.

Мэл не знал, что делать с мистером Кэмпером, который однажды летом пристал к нему на улице. Он сказал, что на протяжении нескольких дней звонил Мэлу домой, но никто не брал трубку, а при личном визите никто не открыл. Мистер Кэмпер, как всегда – с неухоженной бородой, длинными волосами и в мятой одежде, был не на шутку взволнован. Он сказал, что в ближайшем мегаполисе есть академия искусств. Сказал, что Мэлу предложили стипендию. И попытался прямо посреди улицы показать Мэлу листовки, брошюры и бланки для заявлений.

У Мэла так сильно билось сердце, что вены у горла перекрыли кислород. Он не глядя взял у мистера Кэмпера брошюры и унесся, сверкая пятками, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Мистер Кэмпер кричал, что Мэл должен ему позвонить, и поскорее, потому что крайний срок подачи документов в академию наступает уже через десять дней – времени мало! Мэл отделался вежливым: «Спасибо, мистер Кэмпер», а в ответ услышал: «Прошу, зови меня Бад!»

Дома Мэл швырнул бумаги в мусорку.

Через несколько дней он пришел домой с ежедневной прогулки не с пустыми карманами: ему заплатили мисс Босх, мистер и миссис Гуроны, мисс Дейзи, мистер Колман и прочие. Отец ждал его в гостиной с бумажками в костлявом кулаке.

Мэл оцепенел. В руках у отца были брошюры и бланки заявлений от мистера Кэмпера, только смятые и заляпанные томатным соусом, кофейной гущей и свиным жиром. Отец потряс бумагами, часть выпала из руки. Он был сердит. Он всегда сердит, но тогда взъярился особенно. Громко орал, брызгал слюной. Мэлу оставалось только стоять в защитной стойке.

Через несколько часов вопли улеглись, но Мэл все еще не понял, за что же на него так орали. Отец не потребовал выкинуть бумаги обратно. Не потребовал и поступления в академию искусств. Он только гремел синим кислородным баллоном и голосил, что его оставят умирать одного. Закашлялся, начал задыхаться, из красных глаз потекли слезы недоверия. Отец потребовал его искупать. Мэл отсоединил кислородный баллон и помог отцу пройти в ванную. Затем раздел его и усадил в чуть теплую воду.

Отец казался легче того лезвия, что упиралось Мэлу в грудь.

Пока отец благополучно плескался в ванне, Мэл пошел к себе в спальню и захлопнул дверь. Содрал с себя грязную черную футболку, а затем, как и каждый вечер, аккуратно вынул то, что носил у сердца все лето: нож брата, «выкидуху» на жаргоне старшеклассников. Раскрыл его и стал смотреть, как тусклый свет лампочки с потолка серебрился на его чистом остром клинке.

Когда отец попросил вытащить его из ванны, Мэл стиснул оружие. Мэл знал: этот нож – путь на волю, гораздо лучше любой дурацкой академии искусств, любой дурацкой стипендии.

Телефон с тех пор разрывался почти каждый вечер. В первый раз Мэл ответил, но это оказался мистер Кэмпер, и Мэл, не сказав ни слова, повесил трубку.

– Стипендия – это не про тебя. Так? – уточнила мисс Босх, едва услышав о предложении мистера Кэмпера. Мэл не хотел ей говорить, но почему-то проболтался. Он пожал плечами. Старушка выглядела как никогда тощей и слабой. Она умирала, по ней это было так же очевидно, как родство Мэла с отцом, но вместо того, чтобы махать руками, как утопающий, она шла ко дну, как кирпич.