Книга Закат, страница 173 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Линия фронта зомби прошла так близко, что Личико мог бы оторвать клочок заплесневелой кожи. Он чувствовал тепло, исходящее от личинок, которые ползали по телам, как вялая белая кровь. Факелы, которые несла толпа, не могли вечно пылать так ярко, потому что пожары, даже такие, как в Форт-Йорке, рано или поздно угасали. А вот всех личинок никогда не раздавишь. Некоторые из них вылупятся и станут мухами, а их потомки будут ждать твоей смерти. Ждать тебя – именно тебя. И не факт, что это ужас. Может быть, это чудо.

Личико увидел, как опустились факелы, винтовки и револьверы.

Музыка, душераздирающая мелодия на четыре четверти, продолжала звучать.

По щекам Личика потекли слезы.

– Ты сделал это, милый, – рыдала Грир. – Ты сделал это.

Почти сделал, если бы не одно «но». Перкуссия, которую услышал Личико, когда Грир остановилась, походила на сухой хруст костей! Бряк-кряк!Фирменный звук бывалых зомби. Разве что здесь он звучал ритмично, сотни раз, пока не слился с мелодией и не стал напоминать стук дождя. Зомби были в пятнадцати метрах от толпы, когда одна из тысяч костей зомби переломилась пополам. Бряк-кряк!

Было похоже на выстрел. И этого хватило. Они только этого и ждали. Кто-то из толпы выстрелил. Голова зомби взорвалась. Когда кости черепа с грохотом посыпались на пол, это напомнило звук взрыва снарядов. И толпа выпустила сотни пуль одновременно.

Грир закричала. Личико обхватил ее голову рукой.

Зомби рвали на части. Вдавливали лица, стреляли в упор в затылки, вытягивали языки, которые все еще что-то облизывали, сквозь ошметки мозга. Челюсти разлетались не по одному зубу, а кусками, напоминая извивающихся змей, отражая свет факелов и улетая куда-то подобно светлячкам. Мясистые конечности отваливались и падали, цепи на лодыжках звенели, как кастаньеты. Ломались позвоночники, и по асфальту будто начинали скользить костяные змеи. Во все стороны летели клочья серых мышц, как будто огромные руки вспарывали внутренности зомби в поисках жемчуга. Автоматы так расстреливали тела, что те рвались, выбрасывая наружу кучу требухи. Дробовики простреливали желудки, кишки одних зомби наматывались на других, как сети, заставляя рухнуть на землю. Люди приближались и все стреляли и стреляли, кроша черепа в пыль. Те, у кого оружие было тупое, размалывали мозги в лужицы слизи, а те, у кого были только ботинки, давили глазные яблоки и пинали ошметки плоти. Куин-стрит превратилась в мясорубку, а Неспешноград – в бойню. В сточных канавах, так аккуратно расчищенных зомби, пульсировала густая волокнистая масса: наполовину застывшая кровь, наполовину разжиженные ткани.

– Там ничего не происходит, – шепнул Личико на ухо Грир, и это была его первая ложь за последние пятнадцать лет.

Только когда было уничтожено уже очень много зомби, Личико увидел животных. Они выползли из переулочков за спинами стоящих в самых дальних рядах толпы. Это были не зомби-собаки, не зомби-крысы и даже не зомби-курицы, а живые животные всех мастей. Медведи и пумы. Рыси и росомахи. Лисы и койоты. Звери помельче, млекопитающие, рептилии и насекомые, подобно бурой воде, «обтекали» лапы, когти и копыта более крупных животных. Над всеми возвышался жираф, которого Личико видел на ходке буквально этим утром: его пухлый рот был сжат так же сурово.