Книга Закат, страница 13 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Камбуз для экипажа, каюты морских пехотинцев, центральный пост управления, помещение для размораживания – Нисимура спускался все ниже и ниже. Перемещаться скрытно намного проще, когда ты один. Вскоре он оказался глубоко внутри авианосца – глубже, чем когда-либо. Было очень холодно, темно, как будто его похоронили заживо; в воздухе ощущался металлический привкус и слышался низкий гул ядерных реакторов. Даже здесь, на неизведанной территории, были туалеты, и Нисимура, несмотря на опасность, связанную с единственным выходом наружу, нашел один, прокрался в туалетную кабинку, запер, положил распятие и ботинок и свернулся калачиком в холодной темноте.

Это жалкое состояние было ему знакомо. Он вспомнил, как прятался в туалете, будучи жертвой травли. Тогда Нисимура чувствовал себя невероятно одиноким. Он чувствовал себя таким же одиноким и сейчас. Все, что оставалось делать маленькому Карлу, – плакать до тех пор, пока он не заснет. Не видел лучшего выхода и мастер-главный старшина Нисимура: самый хладнокровный офицер Военно-морского флота прислонился головой к раковине и зарыдал – надрывно, хрипло, но почти беззвучно, как научился в детстве. Его легкие раздувались и горели. Кислотные слезы обжигали щеки. В носовых пазухах образовалось давление – ну давай, взорвись, пожалуйста.

Наконец, как и в детстве, Нисимура заснул в слезах.

И проснулся от прикосновения лезвия к горлу.

Он дернулся. Лезвие надавило. Он почувствовал, как лопнула кожа и потекла кровь. Замахал руками, защищаясь, но прежде, чем успел найти распятие или ботинок, его повалили на пол, чьи-то колени опустились на плечи, а острие ножа уперлось в яремную вену. Нисимура взглянул на черный силуэт, на голову в ореоле растрепанных волос, подсвеченную тусклым красным светом, и на секунду ему захотелось, чтобы этот человек бросился и нанес удар. Но он больше не был маленьким Карлом, правда? У него были свои дети, и у них были свои испытания.

– Ты живой? – Голос человека был сиплым.

– Кто ты? – спросил Нисимура.

Ответом было нажатие лезвием.

– А кто ты?

– Карл Нисимура. Я был наверху. Я бежал. – Он почувствовал вкус крови. – Пожалуйста. Кто ты?

Лезвие убрали. Острые колени поднялись с плеч, и Нисимуре протянули руку, помогая подняться. Это был знак дружбы, и на этот раз, после стольких лет игнорирования подобных жестов, Нисимура его принял. Ухватился за руку, живой за живого, и его подняли. От подъема закружилась голова. Нисимура заморгал, сощурился и окончательно убедился: человек, который помог ему подняться, ниже его на голову.

– Меня зовут Дженнифер Анжелис Паган, – представилась она.

Джей-Джей Джалопи был пивным бочонком, считавшим себя машиной. Однажды ночью он ожил, когда на вечеринке студенческого братства Фокси Фиона Фрай присосалась к его кранику. «Святой „Студебеккер“!» – воскликнула она, наглотавшись его пива. С этого момента Джей-Джей возомнил себя двухцветным «Студебеккером Сильвер Хоук» 1957 года выпуска с «акульими плавниками». Он предложил юной леди поехать в знакомый ему гараж, где они могли бы получше узнать друг друга, вдали от глаз завистливых парней из братства. Фокси Фиона, очарованная этим маленьким парнем, согласилась поехать с ним.

Она подтолкнула Джей-Джея, но поскольку он был бочонком, а не «Студебеккером», то мог продолжать движение только с помощью силы тяжести. Фокси Фиона сумела удержаться на ногах на первом спуске, перебирая ногами на бочонке, словно участвуя в соревновании по катанию на бревне. Увы, будучи навеселе, она свалилась. Джей-Джей понятия не имел, что Фиона беспомощно катилась за ним бо́льшую часть пути до Джалопи Холлоу, где была свалена дюжина старых разбитых автомобилей.