Книга Рассвет, страница 27 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Он взял с полки предварительно заряженный револьвер тридцать восьмого калибра.

Шарлин споткнулась, и по комнате разнеслись эхом беспорядочные удары. Луис заторопился. Пистолет был таким тяжелым, что ему показалось, будто пол трескается под его весом, бетонный фундамент здания осыпается, земля рушится и гибнет человечество. Он сморгнул это видение и, обливаясь потом, повернулся. Шарлин, не отрывая взгляда от пола, отступила от трупа. Тот, преследуя ее, запутался в компьютерных проводах. Джон Доу перекусил проводку, вжимая резцы в кабель принтера с такой силой, что содрал изоляцию.

Стоявший рядом с Шарлин Луис снял револьвер с предохранителя и приставил его к голове Джона Доу. Это было правильно, но он ждал, что Шарлин остановит его.

Она этого не сделала. Луис сосредоточился на спусковом крючке, а не на голосе из глубины сознания, который шептал, что на выкидыш надо реагировать иначе. Он понимал, что пути назад не будет.

Луис выстрелил, и во второй раз за этот день Джон Доу скончался.

Череп трупа разлетелся на мелкие кусочки, заляпав спину и ноги мертвеца. Розовато-серое вещество, бывшее когда-то мозгом «важного человека», разлетелось по кафелю. Свет, оживлявший белые глаза, потускнел. Тело осело на пол, обмякшее, как отбивная, за исключением головы, которая все еще была опутана компьютерными кабелями. Кровавые слюни – последнее, что дал миру Джон Доу, – потекли по шнуру питания.

Луис привалился к стойке. Шарлин прижалась к нему.

Они тяжело дышали, пока сердца не вошли в ритм.

– Вот кошмар-то, а? – прохрипела Шарлин.

– Точно, – сказал Луис. – Кошмар.

Он обвел взглядом лабораторию. Кровь и слизь, красное и желтое, были размазаны повсюду. Инструменты для вскрытия разметало, как будто от взрыва. Перевернутый стул. Распростертое тело, погибшее от пули, выпущенной им самим. Он, Луис Акоцелла, помощник судмедэксперта из Сан-Диего, застрелил кого-то. Что бы сказали об этом местные СМИ? Он ощутил револьвер в своей руке и зашипел, как будто тот был горячим. Огляделся по сторонам, желая, чтобы его унес прочь вихрь. Снова поставил револьвер на предохранитель и осторожно положил в карман униформы.

Шарлин громко сглотнула.

– Беспроводные сигналы, батарейки. Что угодно. Что-то заставило его мозг посылать сигналы конечностям. В… рот.

– У него началось трупное окоченение. Он был весь изрезан к чертовой матери!

Шарлин задрожала, прижимаясь к нему. Луис ощутил, как она вся напряглась, прежде чем подойти к столику, где лежал телефон. Рассмеялась:

– Кому бы позвонить?

– Отец говорил, что Бог забирает людей, когда приходит их время.

– Не начинай об этом клятом Боге.

– Он сказал, что Божий промысел может занимать столетия.

– Акоцелла, посмотри на меня. Никакого кризиса веры в моем присутствии. Не сейчас.

Луис чувствовал, что любое движение вызовет у него рвоту, но все же повернул голову. Шарлин стояла у телефона. Ее знакомое решительное выражение лица вернуло Луису равновесие, и он был благодарен Шарлин за это.

– Что ты мне всегда говорил? – спросила она.

Луис в изнеможении пожал плечами.

– Курить. Бросай курить.

– Ты сказал, что эта работа делается не ради мертвых, а ради живых. То, что только что произошло, – знаю, об этом трудно думать. Я согласна. Но мы должны рассказать людям. Должны рассказать прямо сейчас. Знаю, Акоцелла, ты был алтарником, но это наука, а не опиум для народа.