Книга Рассвет, страница 129 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Лейтенант-коммандер Уильям Коппенборг, капеллан авианосца «Олимпия», был не таким, как все. Он был избран. Поэтому его бедро не только кровоточило, но и наполнялось кровью. Океан крови был внутри него. Подумать только, ему пришлось порезать себя, чтобы понять это! Последствия обрушились на капеллана градом. Похожий экстаз отец Билл испытал, разгадав истинное содержание отрывка из Библии, который неправильно истолковывал десятилетиями. Если его изуродованное бедро было знаком богоизбранности, то отец Билл ошибался, считая свои недавние желания ненормальными.

В плотских монстрах, которые родились в его мозгу после прочтения «Свежего мяса», не было ничего дурного.

То, что капеллан хотел сделать с его Сладостью, могло бы наполнить океан крови, как было предсказано в Откровении 16:4 – еще одном отрывке, который отец Билл слишком долго неправильно толковал.

Дверь треснула по вертикали, сверху донизу. В щели показались два лица с белыми глазами. Но отец Билл не испытывал страха. Со спокойствием, которое несколько секунд назад показалось бы ему невозможным, он осмотрел содержимое чулана. Скромные инструменты, но разве у Иисуса были украшенные драгоценными камнями кубки или прославляющие церковь витражи? Конечно нет. Иисус находил силу в сырье, будь то предметы или апостолы.

Отец Билл убрал ногу от двери и встал. Дверь раскололась посередине аккуратно, как крекер, и два моряка упали на обломки, сцепившись, как борющиеся дети. Отец Билл взял с полок все нужное: позолоченный потир, который использовал для мессы, и метровую бронзовую вазу для цветов, которую хранил для праздничных служб. Упавшие моряки уставились на него голодными глазами, протянули к нему руки, вместо того чтобы подняться самим. Это было единственное преимущество, в котором нуждался отец Билл.

Он поднял вазу за край, задевая низкий потолок, и опустил дно на голову черного моряка. Череп прогнулся с неожиданной легкостью, раскрываясь, как губы, будто глотающие вазу. Отец Билл отпустил ее, и ваза встала вертикально, готовая принять свежие цветы. Белый моряк поднялся на колени, его тусклый взгляд был прикован к бедру отца Билла. Священник отступил на шаг.

– Кровь живых, – сказал он успокаивающе. – Ты хочешь крови живых, сын мой. Я понимаю. Но по велению Господа нашего Бога я должен распоряжаться своей кровью, и с этим даром я должен быть благоразумен. Да благословит и сохранит тебя Господь, сын мой. Аминь.

Потир лег в его руку, как колокол хориста. Капеллан опустил чашу на голову белого матроса. Получилось не так хорошо, как с вазой: матрос отпрянул, а затем сделал выпад. Отцу Биллу пришлось сделать непростительное – ударить мужчину еще десять раз; он пробил череп только с пятого удара, с каждым последующим забивая осколки костей в мозг. Голова моряка ударилась об пол, а зад высоко приподнялся, как у сонного младенца.

Отец Билл задумался, не следует ли совершить таинство миропомазания больных, и решил, что нет. В конце концов, эти люди уже умерли. Он предположил, что нужно будет изобрести новые таинства. Со временем, со временем.

Шум, доносящийся откуда-то из часовни, прервал эти светлые мысли. На подходе были новые демоны, и они, естественно, приходили не парами, а десятками. Отец Билл опустил потир, маленький и бесполезный, повернулся к полкам и вознес молитву, чтобы сделать правильный, подтвержденный небесами выбор. Доска с песнопениями была прочной, но громоздкой. Латунная тарелка для подношений удобно лежала в руке, а красный бархат маскировал кровь, но края были закруглены. Чаша для крещения была лучше, со стеклянной облицовкой, придающей дополнительный вес.