Книга Шрам: Легионер, страница 78 – Сим Симович

Переоделся вечером в те же лохмотья, другой тюрбан — зелёный, грязный. Лицо загримировал углём, растёр, добавил грязи. Легенда новая: туарег-беглец, искал работу, не нашёл, спустился до пьянства и азартных игр. Деградация быстрая, правдоподобная для войны. Взял деньги больше — пять тысяч франков, рацию, нож. Пистолет опять не взял — слишком палевно.

Вышел через южный патруль, пароль сказал, легионеры пропустили молча. Пошёл в восточный квартал, но не в ту чайхану где был вчера — туда нельзя, слишком подозрительно. Свернул северней, в переулки глубже, где французские патрули вообще не ходят. Нашёл другое место — полуподвал в разрушенном доме, спуск по ступеням обвалившимся, внутри тускло светят лампы керосиновые, дым густой, воздух спёртый. Притон, по сути. Человек пятнадцать внутри, пили самогон, курили гашиш, играли в карты и кости.

Зашёл, сел в углу, ждал. Хозяин подошёл — худой мужик лет пятидесяти, с глазом белым, слепым, шрам через пол-лица. Ветеран какой-то войны, может ещё против французов в пятидесятых.

— Чего хочешь?

— Выпить. Играть.

— Денег есть?

Показал пачку купюр. Хозяин кивнул, принёс бутылку мутную, самогон местный, два стакана. Налил, выпили. Крепко, тошнотворно, но согревает.

Игра шла за столом дальше — карты, французская колода потрёпанная. Пятеро играли, ставки высокие, по пятьсот, по тысяче. Проигравший орал, бил кулаком по столу. Выигравший смеялся, загребал деньги.

Шрам подошёл, сел, положил деньги:

— Можно к вам?

Посмотрели, оценили. Один кивнул:

— Садись. Правила знаешь?

— Какие?

— Покер простой. Пятькарт, комбинации, ставка, вскрытие. Блеф разрешён, читерство — смерть.

— Понял.

Раздали карты. Играл осторожно, не выигрывал много, не проигрывал сразу. Держался в середине, строил образ — неопытный игрок, но везучий иногда. Пил с ними, самогон за самогоном. Притворялся пьяным, но контролировал дозу — пил медленно, незаметно выплёскивал половину под стол.

Через час пришёл новый игрок — молодой, лет тридцати, одетый лучше остальных, чистая рубаха, борода ухоженная, пистолет на поясе открыто. Командир какой-то, может боевик, может просто бандит. Сел во главе стола, достал револьвер старый, русский наган, семизарядный, барабан отполирован.

— Играем по-настоящему? — сказал, вращая барабан. — Рулетка. Один патрон, шесть пустых. Крутишь, приставляешь к виску, стреляешь. Выжил — выиграл сто тысяч франков. Не выжил — проиграл жизнь.

Молчание. Все смотрели на револьвер, на патрон латунный который он вложил, закрыл барабан, раскрутил. Безумная игра, но на войне люди делают безумное — адреналин, отчаяние, желание почувствовать себя живым через близость к смерти.

— Кто первый? — спросил командир, улыбка хищная.

Никто не вызвался. Боялись. Шрам посмотрел на револьвер, на патрон один из семи камор — шанс один к семи умереть. Вспомнил разговор с Маликом, про звёзды, про бессмысленность, про то что всё равно умрём. Подумал — почему бы нет? Если умрёт — всё кончится, не больно, один выстрел. Если выживет — сто тысяч франков, авторитет, доверие, плюс револьвер может забрать как трофей.

— Я, — сказал, поднял руку.

Командир посмотрел удивлённо, подал револьвер. Тяжёлый, холодный, пахнет маслом и металлом. Шрам взял, раскрутил барабан сам, не проверяя где патрон. Закрыл, приставил к виску правому. Все замолчали, смотрели, затаив дыхание.