Книга Шрам: ЧЗО, страница 32 – Сим Симович

— Когда умрёт — похороним как героя. Шесть товарищей спас, зверя убил, сам погиб. Красиво. Правильно. По уставу.

Ушёл. Левченко остался. Стоял у стола, смотрел на наёмника. Соловьёв проверял капельницы молча.

Ночью в два часа монитор запищал. Пульс упал до пятидесяти. Давление до семидесяти на сорок. Сатурация девяносто процентов. Соловьёв забегал, проверил капельницы, вколол адреналин. Пульс поднялся до шестидесяти. Стабилизировался.

В четыре утра снова. Пульс сорок пять. Давление шестьдесят на тридцать. Сатурация восемьдесят восемь. Критично. Соловьёв вколол адреналин, атропин, дофамин. Пульс поднялся до пятидесяти пяти. Держался.

В шесть утра третий раз. Пульс сорок. Давление пятьдесят на двадцать. Сатурация восемьдесят пять. Соловьёв работал быстро, вколол весь арсенал. Пульс не рос. Монитор пищал непрерывно. Сердце останавливалось.

Врач начал массаж. Давил на грудь, ритмично, сильно. Медсестра вентилировала мешком. Минута, две, три. Пульс не возвращался.

Дверь распахнулась. Лебедев вошёл быстро, с пробиркой в руке.

— Отойди.

Соловьёв продолжал массаж.

— Он умирает!

— Знаю. Отойди.

Врач посмотрел на профессора, на пробирку. Понял. Отошёл. Лебедев подошёл к столу, вскрыл пробирку. Набрал в шприц, десять миллилитров. Вогнал иглу в яремную вену на шее, надавил медленно. Ввёл всё.

Выдернул шприц, отошёл. Стоял, смотрел на монитор. Все смотрели. Секунды тянулись.

Монитор пикнул. Один раз. Пауза. Ещё пикнул. Ещё. Пульс вернулся. Сорок пять. Пятьдесят. Пятьдесят пять. Шестьдесят. Стабилизировался.

Давление поползло вверх. Шестьдесят на тридцать. Семьдесят на сорок. Восемьдесят на пятьдесят. Держится.

Сатурация поднялась. Девяносто процентов. Девяносто два. Девяносто пять.

Соловьёв выдохнул.

— Сердце работает. Что ты вколол?

— Не твоё дело.

Врач хотел возразить, но Лебедев посмотрел так, что Соловьёв замолчал.

Профессор стоял у стола, смотрел на Дюбуа. Цвет лица менялся. Из серого в бледный, из бледного в нормальный. Дыхание ровнее. Пульс стабильный.

Сыворотка работала.

Прошёл час. Монитор показывал стабильные показатели. Пульс семьдесят, давление девяносто на шестьдесят, сатурация девяносто шесть. Соловьёв проверил зрачки, рефлексы. Живой. Спит, но живой.

Лебедев сел на стул у стола. Закурил. Врач не возражал теперь. Профессор курил, смотрел на легионера. Думал.

Сыворотка новая. Последняя формула. Год работы, сотни тестов, десятки животных. Побочные эффекты снижены в десять раз. Но не убраны полностью. Невозможно убрать. Артефактная энергия влияет на нейроны, это закон Зоны. Но он снизил до минимума. Головные боли первые дни, галлюцинации лёгкие ночью, агрессия контролируемая. Проходит за две недели. Без последствий долгосрочных. Почти.

Почти — это не гарантия. Но лучше чем смерть.

Он спас Дюбуа. Вытащил с того света. Использовал его как испытуемого. Без согласия. Нарушил все правила. Но спас.

Теперь надо сказать правду. Не всем. Только ему.

Легионер проснулся через десять часов. День, два часа. Глаза открылись медленно. Мутные, затуманенные. Комната плыла, лица размыты. Трубка в горле мешала дышать. Паника.

Соловьёв сразу рядом.

— Спокойно. Ты в медпункте. Операция прошла. Живой. Трубку сейчас вытащу.

Вытащил трубку из горла. Дюбуа закашлялся, задышал сам. Хрипло, тяжело, но сам. Врач дал воды, немного. Проглотил с трудом.