Книга Шрам: ЧЗО, страница 114 – Сим Симович

— Я.

— Говорил же — приходи. Не думал, что правда придёшь.

— Был рядом. Зашёл.

Шакал кивнул, похлопал по камню рядом — садись. Пьер сел. Шакал достал флягу, протянул.

— Пей. Обещал угостить.

Легионер понюхал — самогон. Крепкий, градусов пятьдесят, пахнет чисто, без сивухи. Первак, качественный. Глотнул. Жгло горло, но хорошо. Тёплая волна пошла по животу. Отдал флягу.

Шакал глотнул сам, вытер рот рукавом.

— Хороший?

— Хороший. Сам гонишь?

— Сам. Тут неподалёку у меня точка. Аппарат советский, медный. Зерно ворую у сталкеров, гоню раз в месяц. На продажу часть, на себя часть. Живу.

— Доходное дело?

— Терпимое. Сталкеры платят хорошо. Водка в Зоне дороже золота. Согревает, убивает страх, помогает забыть. Товар ходовой.

Легионер кивнул, понял. Алкоголь в таких местах всегда ценится. Афганистан, Мали, Косово — везде одинаково. Война, смерть, страх. Водка спасает. Ненадолго, но спасает.

Шакал затянулся, выдохнул дым.

— Как дела? После той хуйни с бункером?

— Нормально. Живой.

— Слышал, вы там чуть не сдохли. Установка какая-то работала, психотронная. Мозги ломала.

— Слухи быстро ходят.

— В Зоне все всё знают. Сталкеры болтливые. Один видел, как вы из бункера вылетели, бледные как смерть. Рассказывал — внутри жуть, установка гудит, светится. Говорят, свободовцев она того… поломала. Мозги им съела.

— Свободовцы сами виноваты. Полезли куда не надо.

— Согласен. Любопытство в Зоне — первый шаг к могиле. Надо знать, куда лезешь. А они дураки, полезли не глядя.

Шакал сплюнул, передал флягу снова. Пьер глотнул, отдал.

— Твои люди где? — спросил наёмник.

— Отпустил. Дежурить заебались. Мост днём спокойный, никто не ходит. Ночью вернутся. А сейчас я один. Отдыхаю.

— Не боишься?

— Чего бояться? Тварей? Так они на мост не лезут. Умные стали. Знают — тут человек сидит, убьёт. А других людей? Корпораты прошли уже, сталкеры редко ходят. Кого бояться?

— Одиночек. Бандитов чужих.

Шакал усмехнулся, похлопал по АКСу на коленях.

— Пусть попробуют. У меня ствол, у меня опыт, у меня инстинкт. Чую чужих за километр. Если кто придёт с плохими мыслями — не дойдёт.

Легионер кивнул. Верил. Шакал из тех, кто выживает. Крысы тыловые дохнут первыми, а такие, как Шакал, — последними.

Они сидели, молчали, курили. Река шумела внизу, ветер гнал дым костра. Солнце грело затылок. Тишина, редкая в Зоне.

Шакал достал из кармана банку. Маленькую, стеклянную. Открыл. Внутри икра — чёрная, блестящая. Осетровая.

— На, закуси. Редкость, бля. Сталкер принёс, менял на водку. Говорит, из мёртвого города вытащил, в подвале нашёл. Консервы советские, семидесятых годов. Срок вышел, но икра не портится. Проверил — нормальная.

Он достал ложку, зачерпнул икру, сунул в рот. Прожевал, проглотил, зажмурился от удовольствия.

— Охуеть как вкусно.

Протянул банку Пьеру. Тот взял ложку, зачерпнул. Икра на языке лопалась, солёная, маслянистая. Вкус роскоши, из другого мира. Не из Зоны. Из того мира, где люди живут, а не выживают.

Легионер проглотил, вернул банку.

— Хорошая.

— Ещё бы. Чёрная икра, бля. Раньше только партийные жрали. Теперь мы жрём. Справедливость, сука.

Шакал доел, выбросил банку в реку. Достал флягу, сделал глоток, передал. Круговая.

Они пили молча, смотрели в реку. Вода текла быстро, мутная, несла мусор — доски, пластик, что-то непонятное.